Свадебный приём оказался именно таким, каким и должен быть свадебный приём. Торжество проходило в бальном зале пятизвёздочного отеля, с открытым баром и едой, которая впечатлила даже Менгисту Гидаду. Невеста была прекрасна, и все хвалили Бенни за его новую стрижку, даже если сами не вполне были уверены, как к ней относиться. В оформлении было использовано столько роскошных цветов, что тем гостям, у кого была серьёзная аллергия, пришлось принимать двойную дозу лекарств. В сервировке столов не было, не было, не было тех маленьких чашечек с миндалём в твёрдой сахарной глазури, которые обычно подают на свадебных приёмах, и уже одно их отсутствие способствовало всеобщему хорошему настроению. Все много смеялись и вспоминали прошлое, звучали тосты, бокалы поднимались и осушались, а потом все танцевали под музыку Tyler Pinkflower and the Cooltones — группы из Лос-Анджелеса, о которой Спайк знал и которую пригласил.

Музыка оказалась настолько исключительной, что Бенни почувствовал: он просто обязан сам немного посидеть за роялем, освободив Тайлера Пинкфлауэра — пианиста и ведущего вокалиста — и дав ему возможность в течение трёх номеров сосредоточиться только на пении. Это был первый раз, когда Бенни сел за клавиши с тех пор, как жил в тени Мордреда Меррика. Случилось нечто волшебное, как вы и знали, что случится. Бенни, уже слишком взрослый, чтобы считаться ребёнком-вундеркиндом, оказался ещё более одарённым пианистом, чем Тайлер Пинкфлауэр. Он вдохновил остальных четырёх музыкантов играть на уровне, которого им прежде так и не удавалось достичь, а Тайлер запел с большей силой и более глубоким чувством. Как это всегда бывает в такие минуты, свадебные гости сперва насмешливо зааплодировали жениху, когда тот сел за рояль: они решили, что он перебрал и сейчас опозорится, но потом быстро поняли, что он великолепный пианист, и вскоре все уже были на танцполе и отрывались по полной.

Нас всех приучили ожидать, что подобные драматические повороты будут разворачиваться определённым образом, — и эти ожидания оправдались, когда Тайлер, Бенни и ребята заиграли следующий номер, по-настоящему волнующую вещь, какую вполне могли бы записать Righteous Brothers. Ликующие танцующие притихли и замерли, глядя на группу в состоянии изумления, захваченные подозрением, что они присутствуют при рождении момента, который войдёт в историю поп-музыки. И, разумеется, так оно и было. Третий номер оказался настолько потрясающим, что первые два на его фоне звучали как музыка в лифте, и собравшиеся стояли в благоговении, почти по-коровьи заворожённо уставившись на сцену: право же, это было похоже на то, как десятки коров в поле смотрят в одну сторону, подняв головы, перестав жевать жвачку и загипнотизированные чем-то таким, что вводит коров в массовый транс. Будь это сцена в кино, камера в этот момент приблизилась бы к лицу невесты: её глаза сияли бы слезами радости, а её лицо было бы живым портретом любви и гордости за своего необыкновенного мужа. Когда третий номер закончился, вы ожидали бы, что толпа вырвется из транса и взорвётся бурными аплодисментами, — что она и сделала. А чего ещё вы бы от неё ждали — чтобы люди подожгли зал, перебили друг друга в безумном экстазе? История Бенни и Харпер была не из таких — такого нынче где угодно навалом, только не здесь. Вы ожидали бы, что Тайлер Пинкфлауэр и Бенни обнимутся, — и они обнялись, оба понимая, что обрели духовного брата и что впереди у них нечто большое.

После этого великолепный свадебный приём стал ещё великолепнее, потому что гостям по-прежнему никто не навязывал миндаль в твёрдой сахарной глазури и потому что все знали: Бенни, Тайлер и Cooltones придумают себе новое имя и очень скоро станут самыми большими звёздами на музыкальной сцене. Люди, которых Харпер и Бенни пригласили на свадьбу, были не глупы — в основном, конечно, это была заслуга Харпер, потому что друзей у неё было куда больше, чем у Бенни. Те, кто собрался в этом зале, были умны и держали руку на пульсе культуры, и потому понимали, к чему неизбежно ведёт такая встреча талантов. Они знали, что уже к понедельнику Бенни поймёт: он способен писать великую поп-музыку. Они знали, что уже к среде группа послушает, как он играет две свои первые композиции, и едва не сойдёт с ума. Будь вы там, вы бы тоже это поняли. К пятнице Бенни осознает, что петь он умеет ничуть не хуже, чем играть, и станет подпевать Тайлеру. Роберт «Большой Боб» Джерико будет их менеджером — жёстким и неподкупным. Спайк проследит за тем, чтобы организованные уроды, движимые идеологией, и свихнувшиеся одиночки, которые делают жизнь знаменитостей опасной, не причинили ни одному участнику группы даже укола булавкой. Каждый гость на свадебном приёме интуитивно чувствовал всё это и многое другое, и все радовались за Бенни и Харпер, хотя некоторые — самую малость — им завидовали.

Одного, однако, почти никто на приёме не ожидал: что во время первой репетиции новой группы Харпер подпоёт в одном из номеров и обнаружит у себя поразительный голос, — хотя, если вдуматься, у этого брака было всего два возможных пути.