— Почему ты всё еще в маске? Полагаю, это означает, что ты не планируешь меня убивать. Кажется, я где-то читала, что если похититель показывает свое лицо, то у тебя больше шансов умереть, чтобы ты не смог его опознать, — тараторит она между укусами своих ебаных конфет. Она сыплет сахарной пудрой повсюду и даже не пытается удержать ее в проклятой пачке. — Так если ты не собираешься меня убивать и явно не собираешься меня трахать, то что мы делаем? Это, пожалуй, самое скучное похищение, которое я когда-либо видела.

На данный момент я сомневаюсь, что она вообще осознает, что за бред вылетает из ее рта.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, маленькая убийца? — Не отрывая взгляда от дороги, я тянусь к ней, отстегиваю ее ремень безопасности, хватаю за волосы на затылке и перетаскиваю наполовину через консоль. — То, что я этого еще не сделал, не значит, что не сделаю. Так что откинься на спинку и заткнись… пока я не дал тебе кое-что, чем можно заткнуть этот хорошенький ротик.

— Собака лает, да не кусает, — говорит она; в ее глазах кружатся возбуждение и вызов. — У тебя было полно возможностей взять то, чего ты так отчаянно хочешь. Но ты этого не сделал. Заставляет задуматься, всё ли в порядке с твоим членом. Он вообще работает? У тебя какая-то маленькая проблемка?

— Почему бы тебе не выяснить? — рычу я, притягивая ее еще ближе; ее лицо зависает над моими коленями и всё еще твердым как камень членом. — Убедись сама, насколько маленькая у меня проб…

Меня прерывает то, что я из ниоткуда во что-то врезаюсь на дороге.

— О, черт, держись. — Я заталкиваю ее обратно на сиденье, когда грузовик на секунду заносит в сторону, прежде чем я выравниваю его, и шины со скрипом тормозят по асфальту.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, переключая всё свое внимание на нее. Я не знаю, во что, блядь, я врезался, но мне следовало бы быть умнее и не позволять ей отвлекать меня.

— Я-я в порядке. Что это было? — Ее голос звучит отстраненно и ошеломленно.

— Я не знаю, и нет, не в порядке. У тебя кровь. — Должно быть, она ударилась головой об окно, когда я оттолкнул ее и свернул.

Она тянется, чтобы дотронуться до линии роста волос, и шипит, отдергивая руку и видя испачканные кровью пальцы.

— В-все не так плохо. Я в порядке.

— Дай посмотрю, — требую я, поворачивая ее лицо, чтобы осмотреть самому. Она права. Это просто небольшая ранка, уходящая в волосы, но раны на голове кровоточат, как резаная свинья, поэтому выглядит хуже, чем есть на самом деле. Убирая ее волосы назад, я позволяю своим рукам задержаться там чуть дольше, чем нужно, изучая ее лицо. — С тобой всё хорошо.

— Во что мы врезались? — спрашивает она, разрывая зрительный контакт, чтобы осмотреться. Затем все краски сходят с ее лица. — Призрак… посмотри.

Оторвав от нее взгляд, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на то, что видит она. Это мужчина, лежащий на дороге, его тело неестественно перекручено.

— Мы сбили человека.

Ее рука метнулась к дверной ручке, чтобы открыть ее, но я перехватываю ее.

— Оставайся в грузовике.

— И не подумаю. Там человек, которому нужна помощь, и мы можем ему помочь, — заявляет она.

— Ты не выйдешь из этого грузовика, — рычу я, вытаскивая наручники из кармана и защелкивая один браслет на ее запястье, а другой — на приборной панели, как раньше. Если это то, о чем я думаю, я не могу позволить ей бегать вокруг, как бестолковому, потерявшемуся щенку, и рисковать жизнью.

Прежде чем она успевает возмутиться, я указываю на явно мертвого мужчину, который лежит скрюченный позади нас.

— Присмотрись, Ру. Этот человек мертв. И в то же время — нет. Я не знаю, что это за херня, но ты, блядь, не выйдешь из грузовика, пока я не разберусь. Ясно?

Ее глаза сужаются, когда она поворачивается на сиденье, чтобы лучше рассмотреть. Его тело изогнуто в очень неестественной позе, и он всё еще извивается на земле, пытаясь тащить свое тело по асфальту. Он продолжает щелкать челюстями, как бешеная собака.

Когда я снова смотрю на нее, ее лицо опять побледнело.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

— Дыши через нос, — говорю я, притягивая ее голову к себе и целуя в лоб через маску. — Я сейчас вернусь.

— Что ты собираешься делать? — Ее вопрос звучит поспешно и безумно, пока я открываю дверь и вылезаю. Я не отвечаю, потому что, ну, я, блядь, сам не знаю. Но я хватаю длинный кусок трубы из кузова грузовика и быстро осматриваю местность.

По обе стороны дороги тянутся заборы, но домов не видно. Я не знаю, откуда он взялся, но нам, возможно, придется искать другую дорогу, если этот район пал. Убедившись, что он один и ничто не выскочит на меня внезапно, я осторожно иду к нему. По мере приближения я слышу его низкое, хриплое рычание и то, как он клацает зубами. Когда он замечает мое присутствие, его тело деревенеет, а затем он неестественно наклоняет голову и впивается грязными пальцами в асфальт, чтобы развернуться ко мне.