Джессика знала, что он имел в виду. Жизнь была далека от справедливости. Они должны были добиться любой доступной справедливости. И это было все, что они когда-либо могли сделать.

"Я думаю, у нее была тайная жизнь", - сказала Джессика.

Это привлекло пристальное внимание Бирна. "Тайная жизнь? Что ты имеешь в виду?"

Джессика понизила голос. Для этого не было причин. Казалось, она просто сделала это по привычке. "Не уверен, но ее сестра намекнула на это, ее соседка по комнате чуть не вышла и не сказала об этом, а священник из Святого Серафима упомянул, что она грустит о ней".

"Печаль?"

"Его слово".

"Черт возьми, всем грустно, Джесс. Это не значит, что они замышляют что-то незаконное. Или даже сомнительное".

"Нет, но я собираюсь еще раз сходить к соседке по комнате. Может быть, покопаться в вещах Кристины повнимательнее".

"Звучит как план".

Городская прачечная самообслуживания была третьим заведением, которое они посетили. Менеджеры первых двух прачечных не помнили, чтобы когда-либо видели хорошенькую стройную блондинку в своем офисе раньше.

Во всем городе было сорок стиральных машин и двадцать сушилок. С покрытого ржавчиной потолка из акустической плитки свисали пластиковые растения. Спереди стояла пара автоматов по продаже стиральных порошков - ПЕНА И ВСЕ ТАКОЕ! Между ними была табличка с интересной просьбой: "ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ХУЛИГАНЬТЕ Над МАШИНАМИ". Джессике стало интересно, сколько вандалов увидят эту табличку, последуют правилам и просто пойдут дальше. Вероятно, примерно такой же процент людей соблюдал ограничение скорости. Вдоль задней стены стояли два автомата с газировкой и автомат для сдачи мелочи. По обе стороны от центрального ряда стиральных машин спина к спине стояли в ряд пластиковые стулья и столы лососевого цвета.

Прошло много времени с тех пор, как Джессика работала в прачечной самообслуживания. Этот опыт вернул ее в студенческие годы. Скука, журналы пятилетней давности, запах порошкообразного мыла, отбеливателя и кондиционеров для тканей, звяканье мелочи в сушилках. Она не так уж сильно скучала по всему этому.

За прилавком стояла вьетнамка лет шестидесяти. Она была миниатюрной и щетинистой, на ней был жилет для переодевания с цветочным принтом и что-то вроде пяти или шести нейлоновых поясных сумок разных ярких расцветок. На полу в ее маленькой нише сидела пара малышей и рисовала книжки-раскраски. По телевизору на полке показывали вьетнамский боевик. Позади женщины сидел мужчина азиатского происхождения, которому могло быть от восьмидесяти до ста лет. Сказать наверняка было невозможно.

Табличка рядом с кассой гласила "МИССИС В. ТРАН, РЕКВИЗИТ". Джессика показала женщине свое удостоверение. Она представилась сама и Бирн. Затем Джессика показала фотографию, которую они получили от Натальи Джакос, гламурный снимок Кристины. "Вы узнаете эту женщину?" Спросила Джессика.

Вьетнамка надела очки, взглянула на фотографию. Она держала ее на расстоянии вытянутой руки, потом поднесла ближе. "Да", - сказала она. "Она была здесь несколько раз".

Джессика взглянула на Бирна. Они разделили тот заряд адреналина, который всегда приводит к первой зацепке.

"Ты помнишь, когда видел ее в последний раз?" Спросила Джессика.

Женщина посмотрела на обратную сторону фотографии, как будто там могла быть дата, которая помогла бы ей ответить на вопрос. Затем она показала фотографию старику. Он ответил ей по-вьетнамски.

"Мой отец говорит, что пять дней назад".

"Он помнит, в котором часу?"

Женщина снова повернулась к старику. Он наконец ответил, по-видимому, раздраженный тем, что его фильм прервали.

"Это было после одиннадцати вечера", - сказала женщина. Она указала большим пальцем на старика. "Мой отец. Он не очень хорошо слышит, но все помнит. Он говорит, что заехал сюда после одиннадцати, чтобы опустошить разменные автоматы. Пока он это делал, вошла она."

"Помнит ли он, был ли здесь кто-нибудь еще в то время?"

Она снова заговорила со своим отцом. Он ответил, его реакция больше походила на лай. "Он говорит, что нет. Других посетителей в это время нет".

"Он помнит, приходила ли она с кем-нибудь?"

Она задала отцу новый вопрос. Мужчина покачал головой. Он явно был готов взорваться.

"Нет", - ответила женщина.

Джессика почти боялась спрашивать. Она взглянула на Бирна. Он улыбался, глядя в окно. Она не собиралась получать от него никакой помощи. Спасибо, партнер. "Мне очень жаль. Означает ли это, что он не помнит, или что она ни с кем не приходила?"

Она снова заговорила со стариком. Он ответил взрывом вьетнамского языка с высокими децибелами и высокой октавой. Джессика не говорила по-вьетнамски, но была готова поспорить, что там было несколько ругательств. Она решила, что старик сказал, что Кристина пришла одна и что все должны оставить его в покое.