В какой-то момент он достал кусочек, что я держала, подцепил кончиком клюва, я отпустила, а уже в следующий момент сокол закинул весь кусок себе в рот.

— Теперь можешь погладить, — Арслан стоял почти за моей спиной. И хорошо, что не видел, как я округлила глаза. Погладить? — Не бойся.

Оглан вдруг накрыл мою ладонь своей, притом шагнув ближе. Грудь его теперь почти касалась моей спины. И от этого было по странному жарко. Он спрятал мою тонкую ладонь в своей широкой. И стал направлять мою руку к соколу. Тот все еще расправлялся с куском мяса.

Кончиками пальцев я коснулась его крыла, провела по мягким перьям от основания до самого края. Мягкие и шелковистые, но не они привлекали все мое внимание. А Арслан, что стоял прямо за моей спиной. Касался меня рукой и собственным дыханием.

— Смелая, — тихо произнес он мне у самого уха. — Ни одна из моих наложниц не решилась бы на такое.

Эта его фраза внезапно меня разбудила. Скинула все оцепенение и очарование момента испарилось.

— Еще раз сравнишь меня со своими наложницами… Или с кем бы то ни было, — я тихо, в тон ему, но с угрозой зарокотала. Без нежности и придыхания. — И я больше ни шага не сделаю тебе навстречу.

Я повернула голову чуть влево, он сам держался над моим плечом. И глаза его теперь оказались прямо напротив моих.

Глава 24

Так близко мы были, что сердце помимо воли выдало мне сбой. Сперва замерло, а потом как кинулось колотиться.

Я при том сама-то замерла, стойкая такая, серьезная. И ни единый мускул на лице у меня не дрогнул. Не выдала волнения. Разве что в глазах моих оглан чего сумел бы прочитать.

Как и я в его.

Потому что передо мной сейчас не просто мужские очи воззирлись, а буря настоящая. Темная, кареглазая, полная затаенного жара, который при случае мог на меня обрушиться. А вот разрушительно или согревая — тут как карта ляжет.

Длилось это ровно три удара моего сердца. Вдали уж слышались понукания возничих в кибитках. Еще немного и остальные тоже въедут в этот импровизированный лагерь. Да и издали уж наверняка видели, как близко и долго мы стоим друг к другу.

За нас, впрочем, все решил Буран. Сокол оказался умнее двух людей и не стал растягивать такой ненадежный момент. Хлопнул крыльями, отчего рука моя чуть качнулась. И оба мы повернули к нему голову. Разорвали этот странный контакт.

— Идем, — Арслан забрал у меня сокола, а потом и вовсе рукой вверх дернул, и тот взлетел, устремившись в небо. Оглан же указал мне на берег. — Покажу тебе кое-что.

Ну, пойдем, коли не шутишь.

Я стянула с руки перчатку и отдала ее подоспевшему слуге, как и Арслан.

Мы отошли от шатров к самой воде. Я все поглядывала на оглана, не умея его разгадать. Что вообще у него в голове? О чем он думает, когда вот этак хитро на меня поглядывает. Какие вообще имеет при себе помыслы? Пока что оглан для меня был тайной за семью печатями.

Я знала, что его уважают в подворье, да и во всем стане. Что мой князь-отец тоже выказал ему доверие нашим будущим браком. И что слуги, да и другие его подданные к нему относятся с большим уважением. И как воина уважают, и как местного властителя.

Но то все были такие пространные описания, такие незначительные для познания его, как человека, что у меня вовсе было ощущение, что я его совершенно не понимаю.

На своем веку, и здешнем и прошлом, я повидала разных людей. И вот на одних поглядишь — и почти сразу все ясно. А на других, как мой огланчик, хоть в упор пялься, а не поймешь ничего.

Он вроде и меня с моими “традициями” уважал, но при том еще и сам постоянно проверял и… как ни жаль мне было это признавать, наверняка ведь и сравнивал.

С той, которую когда-то любил. И чье место, по его разумению, я должна была занять.

И вот сейчас, шествуя за ним к водной кромке, я давала себе зарок — ничье место я занимать не стану. Не в том смысле, что я откажусь быть ему женой. А в том, что то была одна женщина, а я — другая. И пусть бы должность в подворье у нас одна и та же, но люди мы разные.

И чем быстрее оглан это поймет, тем лучше будет… для него же.

Озеро вблизи оказалось еще красивее — зелень его была точно живой, переливающейся. Мы уже подошли к самому краю, тут песок был желтоватый, мелкий и очень гладкий. Я глянула вниз и увидела свое отражение, странно четкое на фоне дна.

“Кто в него посмотрится — правду о себе увидит”.

Ерунда, конечно. Но отражение мое глядело на меня незнакомыми глазами.

Молодое лицо, русая коса, отливавшая золотом, княжеский наряд...

А внутри — я.

Та самая начальница цеха, которая понятия не имеет, как жить в этом мире.

И пожалуй впервые я видела очевидную растерянность внутри себя самой. Несмотря на всю свою браваду, смелость и умение адаптироваться… Увидав свое-чужое отражение именно в этом озере, еще и после наших с Арсланом разговоров, я ощущала себя именно так — растерянно.

— О чем задумалась? — голос Арслана вырвал меня из раздумий.