Лейла могла оказаться хитрее. Или Айбике. И если Любава еще была из своих (хотя я дала себе зарок и к ней приглядеться получше), то вот местных лучше перепроверить. — Она кажется обиженной на оглановых фавориток. Особенно на Лейлу, но как знать, не подстроено ли это.

— Понимаю, — Любава кивнула и улыбнулась. — Коли хотите, и меня проверяйте, я готова верность доказывать.

Я усмехнулась. Прозорливая. Такое мне нравится.

— Проверю, — я не стала уклоняться и лукавить.

Сама ж невольно прикрыла рот ладонью — зевота одолела страшная. Дело ли! Только утром приехали в подворье огланово, а уже сколько всего успело случиться!

— Ох, госпожа, совсем вы умаялись.

— Ничего, — я отмахнулась. — С Маликой все равно нужно сегодня побеседовать. Она тоже может выгодной союзницей стать. Как она придет, уведи Весняну. Мы должны с Маликой наедине остаться.

Любава кивнула. А спустя несколько минут в дверь постучали. Служаночка моя пошла отворять.

— Мне передали твое приглашение, княжна, — Малика даже со мной вела себя кротко.

— Да, заходи, — я поднялась со своего места и пригласила ее внутрь. — Сказала бы, чтобы ты чувствовала себя, как дома, — я улыбнулась и оглядела покои, — но это ведь и есть твой дом. Прости, что мне пришлось пока занять твои покои.

Малика поглядела на меня, точно пугливая мышка. Она вообще вся была какая-то маленькая и зажатая. Как бедняжка вообще все это время выживала в гареме с таким видом — загадка.

— Это была шутка, — я постаралась смягчить и лицо и голос. — Тебе не нужно меня бояться.

Малика вошла, и мы уселись с ней на кушетки. В этот момент как раз вернулась Весняна с прислужницами. И пока девушки-служанки расставляли все на столике, у меня было время приглядеться к юной наложнице.

А заодно подготовиться к этому разговору. Спугнуть ее было очень легко, замкнется еще в себе насовсем, тогда точно ни слова не вытяну…

Глава 20

— Я хотела поблагодарить тебя, что впустила меня в свои покои, — начала я осторожно, когда на столе все расставили. Прислужницы удалились, в комнате остались Весняна и Любава. — Надеюсь, тебе выделили комнаты не хуже этих?

Признаться честно, я вообще не понимала, на кой нужна эта рокировка. У Малики забрать, ее куда-то переселить, мне в это время другие готовить. Что там готовили-то? Новые палаты строили что ли?

Малика на мои слова вскинула свои черные очи, точно затравленный зайчонок. Не волчонок даже. Того и гляди из волос покажутся длинные уши, которые она тут же назад к затылку прижмет.

Мне это не нравилось. Не в том смысле, что она так вела себя при мне. А вообще. Это ж как ее тут затретировали, что девка бедная вот так реагирует на простые слова?

— Рада, что вам пришлось по нраву, госпожа, — она снова опустила голову. Кланялась даже сидя. Ну… приехали.

— Малика, — я позвала ее и потянулась коснуться плеча, чтобы выправить это согбенную спину. — Когда я сказала, что тебе не нужно меня бояться, это уже была не шутка. И кланяться мне беспрестанно тоже не нужно, не люблю я этого.

Девушка выпрямилась, но все еще глядела на меня с опаской. Вообще на вид она была совсем кроха. Лет восемнадцать, если не меньше. Может, даже шестнадцать? И наложница.

— Скажи, как ты попала в гарем? — я хотела узнать больше. На каких правах она здесь? Как относится к ней оглан? И почему вообще позволяет к ней так относиться всем остальным?

— Мой отец — купец, — начала она тихо и снова глядя в пол. Я тем временем глянула на Любаву, чтобы уже увела Весняну. Та понятливо кивнула, подошла к той и что-то шепнула. Весняна попыталась было возмутиться, но Любава ей в ответ зло зашептала, и лишь тогда они вместе вышли из покоев. Вот и славно, так будет проще. — Но его караваны часто останавливали на границе, досмотры длились долго, это затягивало поставки. И чтобы получить привилегии, он предложил меня оглану.

Я едва не вытаращилась на нее. Что за нравы, ети их всех! Откупился дочерью? Мне даже пришлось усилия приложить, чтобы не выказать вслух своего возмущения. Ну ничего, стану оглану женой и наведу здесь другие порядки. Надо ведь додуматься до такого!

— И оглан согласился, — это уже было понятно. Я потянулась налить отвара в две пиалки и одну из них протянула Малике.

Та странно на меня глянула, и я только тогда сообразила — ну, конечно, где ж видано, чтобы госпожа сама чаи разливала.

— Бери, не отравлено, — улыбнулась я. Пиалку она взяла, но головой покачала с каким-то осуждением.

— Зря вы так, госпожа, — тихо и как-то совсем печально пролепетала она.

— Что зря?

— Позвали меня. В гареме меня не любят. Если хотите, я позову кого-нибудь из икбал, они лучше скрасят ваш вечер.

Ага, вот мы и подбираемся к самому интересному.

— Не хочу, — я упрямо фыркнула. — И раз уж мы о том заговорили, объясни мне, почему они к тебе так относятся.