— А что, в таверну работнички бесплатные понадобились? — снова начал хамить он.

Я взглянула на него с укоризной — и вдруг поняла: он знает, что хамит. Это его броня. На самом деле он так не думает.

— Знаешь, Васта, я, конечно, в память об отце могла бы просто взять вас к себе — кормить, обеспечивать, ничего не требуя. Но это, пойми, ни к чему хорошему не приведёт. Человек в твоём возрасте должен чему-то учиться. Это то время, когда мир ещё узнают, а не пытаются его переломить. Поэтому я предложу тебе дело — такое, чтобы оно не мешало учёбе.

На слове учёба Васта вздрогнул, но «не сдался»:

— А Анжелика тоже будет работать?

— Анжелика ещё мала для работы. Но, думаю, ей понравится учиться танцам и играть на каком-нибудь инструменте.

Судя по засиявшим глазам, эта мысль девочке пришлась по душе.

— А если я откажусь? — набычился Васта. — И мы не пойдём с тобой?

— Тогда, к сожалению, вас заберут в приют. И, скорее всего, разлучат. Ты уже большой, а Анжелика маленькая — её могут даже отдать в чью-нибудь семью.

Васта вскочил.

— Нет! Я не позволю!

Дверь приоткрылась — видно, кто-то из стражи услышал шум. Пожилой служивый оглядел стоящего мальчишку, меня, стоявшую от детей в отдалении:

— Всё ли в порядке, леди?

— Да, всё хорошо, пытаемся договориться.

Стражник посмотрел на мальчишку.

— Не дури, малец. Раз леди готова повесить себе на шею этакую обузу — за тебя да за сестрёнку, — радоваться надо. Приюты наши, как бы герцогинюшка наша их ни опекала, всё одно не дом.

И вышел, снова прикрыв дверь.

Я молчала. Просто смотрела на Васту, он явно хотел согласиться, но не знал, как. Выручила брата Анжелика:

— Тётя, а пирогами кормить будешь?

— Буду, — сказала я. — Только не каждый день, а то станешь такая же большая, как я.

Девочка прыснула, зажав рот ладошкой. Я тоже улыбнулась.

Васта помолчал ещё пару секунд.

— Ладно, — буркнул он. — Согласен.

Обнимать своих новообретённых детишек я не бросилась, потому что договариваться надо было на берегу. Я им не добрая тётушка, тем более что опыта у меня в этом деле, считай, не было. Но я чувствовала перед ними какую-то смутную вину, а это могло привести к тому, что начнут они из меня верёвки вить, и это для всех плохо закончится.

Поэтому я сказала:

— Раз согласен, Васта, тогда слушай. В моём доме есть правила, и их надо соблюдать. Нельзя хамить, нельзя воровать, нельзя лгать. Больше почти никаких запретов. Будешь придерживаться этих простых правил — и всё у нас сложится.

Он молчал. Я протянула руку. Он удивлённо на неё уставился.

— Если согласен, тогда давай руку. Пожмём, и дело слажено.

Не знаю, в ходу ли был здесь такой жест, но мальчик вложил ладонь в мою. Мы обменялись рукопожатием.

— Вот и всё, — сказала я, — уговор дороже денег. Понял?

Что-то в его взгляде переменилось. Мне показалось, что он и вправду принял мои условия. Ну, время покажет.

Анжелика тоже протянула мне ручку. Я осторожно её пожала, а потом, не выпуская, повела девочку к выходу.

Кен уже нанял извозчика. Мы забрались в коляску, и, устроившись на сиденье, я вдруг ощутила чужой взгляд. И хотя обернулась я резко, но никого не увидела. Только показалось, будто у дома напротив мелькнула и скрылась за углом тень.

«Следят», — подумала я. — «Только за мной, или за детьми?»

И это лишь укрепило меня в решении, что с ночным королём встретиться надо.

Но сперва я хотела встретиться с господином Припаньяком.

Тем более что с Джеком мы уже обсудили уличную еду. Он обещал заказать у знакомого мастера жаровни — такие, чтобы подошли под мои «тайские тележки». Я просто нарисовала, как это примерно должно выглядеть. И Джек взялся обсудить это с мастером.

Электричества здесь, понятно, не водилось, зато были угли; а если поставить тележку неподалёку от здания, где основная печь, подносить свежие угли взамен прогоревших будет несложно. Насколько я поняла, главный поток на площади начинался часам к одиннадцати утра и держался часов до трёх.

О вечерней торговле на улице я пока не задумывалась — тем более что вечерами тут на улице едой никто и не торговал, кроме тёток с пирогами в порту. А в порт я соваться не спешила.

С этой моей едой мне и нужно было дойти до торговой гильдии — чтобы её проверили «на плагиат». В том, что проверку пройду, я не сомневалась: вряд ли в этом мире кто-то до такого додумался.

Но на следующий день господина Припаньяка в здании гильдии не оказалось, но записку у меня приняли. Вежливый секретарь объяснил, что в гильдии всё по правилам, запрос мой рассмотрят быстро и с посыльным пришлют ответ.

— Леди Веллингтон, не волнуйтесь, в три дня мы уложимся.

Такой срок меня устроил, и я даже позволила себе подумать, что, может, и правда герцогу Оранскому удалось сломить бюрократию.