Лиана наклоняется, почти касаясь губами моего уха, и шепчет:

— У меня нет магии, чтобы привязать Дракона. Но теперь у меня есть твоя кровь и искра твоего ублюдка. Она-то и питает эту поддельную метку истинности. Спасибо за щедрость, госпожа Вейр.

Смысл ее слов доходит до меня не сразу.

Мой ребенок…

Его искра в этой уродливой стекляшке на ее груди? Она не просто украла моего мужа, она украла жизнь моего малыша… и все это ради того, чтобы привязать к себе мужчину?!

Удушающая слабость испаряется, выжженная первобытным материнским бешенством.

Тело действует быстрее разума.

Я бросаюсь вперед, не чувствуя боли. Мои пальцы впиваются в холодный металл цепочки, царапают кожу Лианы.

Я должна забрать этот сосуд! Если есть хоть крошечная вероятность того, что моего ребенка можно спасти, я обязана это сделать!

— Помогите! — истошно визжит Лиана.

Но при этом, ее отвратительная самодовольная ухмылка становится только шире. Эта дрянь сама с треском рвет на себе тонкую ткань платья, отшатывается и падает на пол, закрывая лицо руками.

— Она сошла с ума! Она хочет убить меня!

Тяжелая створка двери с грохотом врезается в стену.

В зал влетает Дариан и просто замирает на пороге. Он смотрит на меня, растрепанную, всю в крови, нависшую над сжавшейся, рыдающей в голос Лианой.

— Она лжет! — мой голос срывается на хрип.

Я в отчаянии тычу трясущимся пальцем в артефакт, который Лиана судорожно прячет в ладонях.

— Дариан, послушай меня! Она даже не твоя истинная! Она подделала метку и специально использовала искру моего… нашего ребенка!

Но Дариан даже не слушает.

Его лицо каменеет, скулы заостряются, а в глазах вспыхивает первобытное бешенство. Мужчина, который когда-то клялся мне в любви, сейчас смотрит на меня как на ядовитую змею.

— Замолчи! — рычит он, а его ладонь ложится на эфес клинка. — Ты перешла черту, Элира! Я был готов терпеть тебя как вторую жену, просто потому что у тебя удобная магия… но не когда ты подняла руку на мою истинную…

Сталь со свистом покидает ножны.

Вспышка обжигающего холода под ребрами.

Воздух выбивает из легких.

Я оседаю на ледяные плиты, хватаясь за рану.

Меня трясет от холода, возмущения и шока. Все что я могу — это в ужасе смотреть в его пустые безжалостные глаза, не понимая как все так обернулось.

Как он мог так слепо поверить этой гадюке, а не мне, его жене. Той, которая ни разу его не обманывала, которая искренне любила его и старалась быть ему опорой.

И сейчас, заваливаясь на бок я вижу в его глазах, что ему на все это было плевать.

Как и на меня.

Нас с ребенком для этого жестокого мерзавца вообще не существовало.

Дариан прячет меч. Наклоняется и бережно, словно хрустальную вазу, подхватывает Лиану на руки. Она утыкается лицом в его плечо, вздрагивая от фальшивых рыданий.

На меня падает тень.

Муж делает шаг вперед и просто перешагивает через мое тело.

— Я аннулирую наш брак посмертно, Элира, — бросает он в дверях, даже не обернувшись на меня. — Ты позор рода Вейр. И я ненавижу тот момент, когда взял тебя в жены.

Он уходит. Звук его удаляющихся шагов становится все тише, темнота затапливает зрение, а ледяной каменный пол, на котором я лежу, начинает казаться мягкой периной.

Последняя мысль, которая бьется в моем угасающем сознании: «Позор рода, да?.. Если бы боги дали мне шанс... я бы весь этот род выжгла дотла».

***

Резкий вдох!

Я распахиваю глаза и рывком сажусь, судорожно дыша. Пальцы с силой сминают… мягкий шелк простыней?

Что?!

Грудь ходит ходуном. Взгляд безумно мечется по сторонам.

Солнечный свет пробивается сквозь кружевные шторы. На тумбочке стоят свежие пионы. Я сама лежу в кровати под одеялом.

Это же… моя спальня!

Я опускаю взгляд на свои руки.

Они чистые, на них нет ни капли крови. Боли под ребрами тоже нет.

Я судорожно прижимаю дрожащие ладони к низу живота. Мягкая, ровная, едва уловимая пульсация внутри.

Я жива. И мой малыш тоже жив!

Но я не успеваю даже осознать это невероятное чудо, как в коридоре раздается грохот тяжелых сапог.

Звук, от которого по спине пробегает мороз — потому что этот звук я узнаю где угодно.

Двери моей спальни с треском распахиваются настежь, в спальню врывается Дариан.

Высокий, пугающе красивый, широкоплечий. Его темные густые волосы растрепаны, воротник дорогой черной рубашки небрежно расстегнут, обнажиы сильную шею. Резкие, хищные скулы напряжены, а в его надменных глазах прямо сейчас плещется животный ужас.

Когда-то я ждала каждого его появления с замиранием сердца, ловила его взгляд, таяла от одного звука его бархатного голоса.

Только теперь от вида его безупречного лица к горлу подкатывает тошнота.