Он убрал одну руку с моей ягодицы, но только чтобы поймать мою голову и вынудить взглянуть на него.

— Не устану повторять, что не отступлю, Белла. Смирись. Ты моя женщина. И не потому, что Войнич, просто моя — и всё. А я своё никогда не упущу.

Его губы криво изогнулись.

— Никогда ещё так не желал женщину. И знаешь, в чём прелесть? М? — его глаза озорно блеснули. — Я твоих эмоций не слышу, а значит, это только моё чувство. Рядом с тобой, Белладонна, я могу чувствовать себя. Настоящего. И это бесценно. Рядом с тобой я могу быть только собой.

Сместив большой палец с подбородка, он провёл подушечкой по моей нижней губе.

— Кирр, может, достаточно просто дружить? М? Хочешь побыть собой — приходи в гости, испеку пирог.

— Конечно, — он важно кивнул. — Только я сам его испеку в нашем доме, пока ты будешь в постели приходить в себя от моей страсти.

Закрыв глаза, я ещё раз убедилась, что он просто невозможный тип.

— Верни меня домой, умоляю, Кирр. Видеть тебя не могу.

— Не дождешься, — склонившись, выдохнул он мне на ушко. — Я играю грязно, цветочек мой ядовитый. Очень грязно.

Его губы коснулись мочки и сжались.

Ну что мне было делать? Что?

Нежно обняв за плечи, я со всей дури врезала ему коленом промеж ног, как папа учил.

Каюту наполнил высокий мужской голос. Как он взвыл... Ну просто музыка...

Глубоко вдохнув, я выпустила воздух, чувствуя облегчение.

— Хорошо-то как, — пропела, глядя, как он сгибается, шипя и прикрывая руками мужскую восставшую гордость. — Аж от сердца отлегло. Вот такая терапия мне нравится. А давай дважды в день, Кирр, чтобы мне ну совсем полегчало?

— Ну ты и пакость, моя прелесть, — прошипел он. — Ладно, сам виноват — подставился. Но удар у тебя... Горжусь, малышка. Моя девочка!

Собрав губы трубочкой, он медленно выдыхал. Так рыбку напоминал в этот момент.

Хмыкнув, я ощутила укол совести. Всё же перестаралась. Нужно было как-то мягче ему детородные органы отбивать.

Гад он, конечно, но свой же. И хозяйство там в штанах тоже как бы не чужое.

Тряхнув головой, сообразила, что куда-то не в ту сторону мысли понеслись.

— Сострадание? — Кирр поднял на меня удивлённый взгляд. — Что это пробилось через твой блок? Врезала — а теперь жалеешь? Белла, фу-фу-фу. Я заслужил. Ты всё правильно сделала, даже не сомневайся.

— Ты что, мазохист? — уточнила на всякий случай.

— Не-а. Просто влюблён в тебя. Но об этом потом. Может, всё же поешь? Там рагу. Вкусное.

Открыв рот, сообразила, что торги продолжаются. Прищурилась. А ему реально так больно или играет, мерзавец?

— Кирр, не притворяйся. На поводу у жалости не поведусь. Ты мои условия слышал.

— Эм, — он распрямился и размял плечи. — Звонок сёстрам, а после ты принимаешь мои условия.

Я нахмурилась.

Нет, связаться требовала, но вторая часть...

— Нет. Звонок, и мы летим домой.

— А моя выгода где? Ну в споре должны же быть удовлетворены обе стороны. Так?

Я отошла от него на шаг. Нутром чувствовала — дурит!

Но всё же:

— Вроде как да, — шепнула.

Ну а что ещё было говорить? Так-то он вроде прав. Кирр — мне, я — ему. Или нет?

— Уже что-то. Тогда давай так: я даю тебе планшет, ты связываешься с семьёй, и мы летим домой. Но при этом ты надеваешь моё брачное кольцо. Идёт?

Он улыбнулся ну так обаятельно.

Какой же милый гад. Мерзавец высшего уровня.

— А в медовый месяц на Лиру, да? На гонки? — я радостно закивала.

Его улыбка стала шире.

— Я тебе там, Кирр, что отбила? Мозги от боли, что ли, коротнуло?

— Не получилось, да? — он моргнул. — Ты вообще не поддаёшься моему влиянию. Блок — что стена.

Открыв рот, я, наконец, поняла, что эта сакалинско-хронячья морда здесь проворачивает.

— Ты что, меня пробить пытаешься? В голову ко мне влезть? — наверное, мой вопль слышали даже в открытом космосе.

— Ага, — весело заявил он.

— Убью! — я схватила с койки подушку и, замахнувшись, врезала ему по голове. — Ты невозможный, неадекватный, приставучий, непробиваемый! — вымещала я злость. — Невыносимый... Ты... Ты невозможный!

— Ты повторяешься, — весело рассмеялся он, отступая к двери. — А ещё я умный, красивый, обеспеченный...

— Гад! — рявкнула я и, отбросив подушку, снова кинулась на него с кулаками.

Но меня мгновенно скрутили и мягко бросили на койку.

— Ужин сейчас будет, прелесть моя.

Подмигнув, он просто развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

— Кирроси Шибу, ты невыносимый мерзавец! — прокричала ему вслед.

Стадия торга провалилась. Что там дальше? Депрессия.

Кажется, я со скоростью света скатывалась в это состояние.

Глава 22

Я так и лежала на койке, пытаясь понять, что вообще происходит.