— По законам сакали, женщина, нуждающаяся в лечении, всецело зависит от мужчины. И он решает, что и как.

— Но я человек, и нет у меня никакого мужчины-сакали, Кирр!

— Ошибаешься. Ты сирота, поэтому заботу о тебе старший в семье вверил мне. И я решил, что твоё место здесь. Единственный, кто мог мне возразить, — дал добро на всё. Это Эван. Так что звонить тебе, Белла, некому. Сёстры в этот раз не помогут. Мы летим на Лиру.

— Да иди ты!

Меня горячей волной окатил гнев. Я взрослая самостоятельная женщина. Какое право они имеют за меня решать?

Одарив Кирра злобным взглядом, отправилась с мостика.

— Отрицание, что тебе нужна помощь, мы уже прошли, цветочек мой, — прокричал он мне вдогонку. — Настало время гнева. Так? Что там дальше? Торг, депрессия и принятие? Ну, я подожду.

Глава 19

Я вылетела с мостика, и только за поворотом позволила себе остановиться и перевести дух.

Ну вы посмотрите! Какое право они имеют?

Сирота, надо же!

Да я с шестнадцати лет, оставив школу, работала на заводе в две смены... А тут какой-то сакали решил, что ему виднее!

До каюты я добиралась, распекая всех на чём свет стоит, даже не замечая, как босые ноги ступают по холодному металлическому полу. Только когда дверь с тихим шипением закрылась за спиной, я позволила себе выдохнуть. Прислонилась спиной к переборке, сползла вниз, обхватив колени руками.

Ну и что дальше?

Ответа не было.

И надо же было так влипнуть. И ведь сюда протащили, шанса не дав вырваться.

Вот радость-то! Я на корабле, в открытом космосе, на гиперскоростях. А рядом только четверо предателей, купленных за ужины и бесплатное лечение, и один главный интриган, который сидит сейчас на мостике и, наверное, потирает руки.

Гад и мерзавец! Нет, ну, приспичило же ему жениться. Ну почему именно на мне?

Я уткнулась лицом в колени. Бред какой-то.

Гнев и безысходность.

Минут через десять я всё же поднялась, доковыляла до кровати, сгребла в охапку вещи, которые отжала у Кирра, и отбросила их на стул.

Шмотки он мне покупать собрался... А что попросить тётушку собрать мне рюкзачок в путь-дорожку — ума не хватило? Или традиции сакали не позволили?

— Нет, — я оскалилась, — не до того ему было. Мелочи же. Он ведь все купит... Или все куда проще — тётя Роза была против всей этой авантюры.

Стало как-то легче. Я не одна, нужно просто связаться с подкреплением. Ничего, возьму их измором. Совесть проснётся — и развернут корабль.

Авантюристы недоделанные.

В животе заурчало. Я вспомнила, что последний раз ела ещё на Залфа, завтракала перед тем, как на ремонт лететь.

Сколько времени прошло? Судя по тому, что есть хотелось зверски, — немало.

Сделав шаг к двери, остановилась. Нет уж.

Буду сидеть здесь, а они пусть думают и переживают обо мне.

Забравшись на кровать с ногами, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. Он оказался серым, с едва заметными стыками панелей. Я насчитала семь швов, потом сбилась и начала сначала. Хотя я ещё в прошлый перелёт, лёжа в медицинской каюте в капсуле, истыканная системами, всё уже пересчитала.

Мысли метались от злости к отчаянию, от отчаяния к каким-то идиотским планам мести. Понимала, что глупо, но это успокаивало.

В дверь постучали.

Я замерла.

— Белла? — голос Ари. Виноватый такой, просящий. — Ты как?

Я ухмыльнулась. А вот и самый совестливый. Интересно, если не отвечать, он проникнется и уйдёт, опустив голову?

— Белла, я знаю, что ты там. Открой, пожалуйста. Я принёс завтрак.

Желудок предательски сжался. Запах? Нет, через закрытую дверь аромат не проходил. Но воображению кто мешает нарисовать тарелку с ломтиками свежих сочных овощей? Я знала, что росло у Дагена. Этот чистокровный хрон настолько был увлечён своими грядками и теплицами, что над каждым кустиком трясся. И урожаи у него были ого-го.

Выдохнув, ощутила, как рот наполняется слюной.

— Белла? — снова Ари. — Ну хоть скажи что-нибудь. Я волнуюсь. Утро уже.

— Проваливай! — прокричала, удивившись, как хрипло звучит голос.

Повисла тишина. Я представила, как он стоит по ту сторону и виновато переминается с ноги на ногу. Держит тарелку с вкусностями.

Живот протестовал против моей дурости, урча не переставая.

Но нет. Пусть осознают, что творят. И я не сдамся. Торг?

Будет им торг. Но не со мной, а с собственной совестью.

Предатели!

— Я оставлю завтрак у порога, — сказал он наконец. — Если захочешь — возьмёшь. Только не голодай, ладно?

Шаги удалились.

Я закусила губу и зажмурилась. Не встану. Ни за что.

Я кремень!

Собрав волю в кулак, решительно настроилась бойкотировать самоуправство Кирра.

Даже если придётся голодать.

Взгляд упал на замок. Насколько я помнила, этот сакали легко его вскрывал. Что ж, лишу его возможности проникнуть ко мне.