Дверь открылась. Моя челюсть отъехала вниз. Схватив себя за руку, ущипнула со всей дури. Но видение не развеялось.

— Сплю, выходит, — подытожила.

И снова ущипнула.

— Но больно же.

Моргнула.

Кирр, облачённый в одни короткие облегающие боксеры, развернулся. Я снова моргнула... А нет, это, кажется, тик разбил. Усмехнувшись, он поиграл мышцами груди.

Нет, ну фигура у него была что надо. И не такой здоровый, как братья, и при этом... Да о чём я думаю?!

— Это не сон, это кошмар, — авторитетно заявила сама себе. — И что делать?

— Красивая моя, а ты рановато проснулась, — этот почти голый наглый тип двинулся на меня.

— Стоять! — я ткнула в него указательным пальцем.

Взгляд невольно опускался ниже... ну, живота ниже... Там тоже всё жило своей жизнью и приветливо привставало.

— Ну нафиг, — развернувшись, я двинулась опять на мостик.

— Цветочек мой, а ты куда? — раздалось ехидненькое за моей спиной.

— К Ари, он хотя бы имеет совесть и в мой кошмар заявился одетым. В отличие от тебя. И я очень надеюсь, что сейчас всё же проснусь на «Варьяре» одетая, Кирр.

Я шла, он явно топал за мной босыми ногами по металлическому полу.

Нет, ну нарисовало же его воображение! Красивый, мерзавец такой...

— Белла, а есть нюансик, — снова раздалось над ухом.

— И какой? — уточнила, не останавливаясь.

— Ну, — его рука обхватила меня под грудью и приподняла. — Мы на клипере, и это не кошмар. Летим на Лиру. Второй день полёта. Нум предупредил, что несколько минут после пробуждения ты будешь немного не в себе. Так, тупить слегка начнешь. Но ты пришла в себя на час раньше положенного.

— Что? — я нахмурилась, вися в воздухе, прижатая спиной к его груди. — Что!!! — мой вопль разнёсся по коридору.

До меня дошло, что он сейчас сказал.

Глава 17

— Мы летим на Лиру, — повторил он, шепча мне на ухо.

Я дёрнулась, пытаясь заехать ему затылком по носу, но не вышло. Наученный, видно.

— Отпусти! — взвыла. — Я схожу, ты понял?!

— В открытый космос полетать? — снова ехидненькое. — Не могу этого допустить. Тут, понимаешь, красота моя, дело такое: мне совершенно не случайно не хватает на гонки второго пилота, ну хоть с каким-нибудь опытом. Посидел я, подумал и вспомнил о тебе. Веришь?

— Нет, — рявкнула, дёргаясь.

— И правильно делаешь, — его руки сжались сильнее.

Развернувшись, он как ни в чём не бывало пошёл обратно в сторону своей комнаты, таща меня перед собой.

— Кирр, сейчас же отпусти!

— Не могу. Что же это за сон такой будет, если я тебя в нём не потискаю?

— Тогда хоть штаны надень! — я повисла на его руке, признавая поражение.

— Чего ради? Такой шанс перед тобой покрасоваться. Нет уж, сядешь на мою койку и рассмотришь всего.

Кто-то захныкал.

Кажется, это были мы с подкатившей истерикой.

— Ну что мне сделать, чтобы ты отстал, Кирроси? Ну пожалуйста, полюби ещё кого-нибудь. Я тебя по-человечески прошу. Хочешь, умолять буду? Номера тебе всех моих подруг. Перелёт оплачу любой, на которую укажешь. Только отстань!

Он остановился на пороге своей каюты. Хмыкнул, его дыхание разбилось о мой затылок.

— Это было обидно, Белла. — в его голосе больше не было присущей ему легкости. — На твою беду, сакали по-настоящему любят лишь раз. И ради своей женщины они врагам глотки рвут. А во мне ещё кровь оршей и хронов. Так что или ты меня любишь... или я делаю так, что ты, — смешок, — да, ты меня любишь.

— Ты про абьюз слышал когда-нибудь? — прошипела.

— Забавное слово. Но я предпочитаю смотреть на всё это с иной стороны. Тебе нужна помощь, Белла. Очень нужна. Иначе пропадёшь. Ну и эмоции... Они делают всех нас живыми. А значит, я буду выводить тебя на них, не давая передышки. Люби, ненавидь, обзывайся, брыкайся, главное — реагируй на меня. — последнее он буквально прошептал мне на ушко. — И если ты считаешь это абьюзом, пусть так и будет. Как угодно называй, красивая моя.

Отчитав меня, он вошёл в каюту.

Нет, не в мою.

В свою.

Коснувшись поцелуем моих волос, поставил на ноги, но не успела я и шагу сделать, как снова подлетела над полом и оказалась лежащей в его кровати.

— Кирр! — завопила и осеклась, приподняв бровь. — Ты что делаешь?

— Как что? Ботинки тебе снимаю. — Моя обувь с грохотом упала на пол. — Носки я твои забрал. На них масло попало. Они у меня в стирке. Могу, конечно, выделить тебе свои счастливые, но, — он поднял мою ногу и поставил на свою ладонь стопу, — боюсь, ты, крошечка, утонешь в них. Они тебе гольфиками будут.

Этот... как его назвать?.. с таким умилением рассматривал мои пальчики, что захотелось взвыть.

И взвыла бы... но...

— Кирроси Шибу, я тебе сейчас вопрос задам, и не приведи великий космос мне не понравится ответ.

— Угрозы? — его бровь приподнялась. Он отпустил мою ногу и, упершись коленом в кровать, навис. — Ой, как люблю, когда ты так властно смотришь на меня. Ну, слушаю тебя, моя госпожа. Спрашивай.