— Что именно тебя так заинтересовало в нашем с отцом разговоре, что ты вдруг резко изменила траекторию своего движения и пошла на подвиги, м-м?

— Ты прикалываешься? — прыснула я.

— Нет, — серьезно выдал Кир и отрицательно дернул подбородком.

— Вы там орали друг на друга! Интриги, скандалы, расследования — это всегда жутко интересно, — развела я руками.

— И чужая личная жизнь, да?

Я опустила глаза и виновато закусила губу. А затем подняла взгляд, снова напарываясь на его пристальный и колючий, и кивнула.

— Да.

— Ну, ясно, — резко отстранился от меня Ремезов, откидываясь на спинку и закидывая свои ноги на мой лежак. Вытянулся вольготно, словно большой и сытый кот.

— Что тебе ясно, Кир? — спросила, завороженно следя за тем, как движется вверх-вниз адамово яблоко на шее парня.

— Что ты у нас не Милаша, а любопытная Варвара.

— Пф-ф-ф, — отвернулась я, складывая руки на груди, но напряженное безмолвие выводило меня из себя.

Кир молчал. А я начинала кипеть от любопытства.

И что самое бесячее — Ремезов будто бы знал, что меня распирает изнутри, какие именно вопросы, словно термиты, поедают мои мозги, но бездействовал.

Пока меня не прорвало.

— Кто она?

— Она? — вопросительно приподнял одну бровь парень.

— Ну, та девушка, из-за которой был между тобой и Михаилом весь сыр-бор. Из-за которой ты расстался с Эвелиной Мазур?

— Оу! Ну... Она — моя недостижимая мечта, — легко ответил он, а у меня кишки скрутило резко и болезненно, вызывая ощутимый приступ бешенства и тошноты.

— Даже так?

— Да, — кивнул брюнет, а я поджала губы.

— И вы уже...?

— Что?

— Ну..., — замялась я, нервно сглатывая и внутреннее боясь того, что ответит мне Кирилл.

— Смелее.

— Вы уже вместе? Встречаетесь? — выпалила я.

— Нет, — чуть наклонил голову набок Ремезов и разочарованно пожал плечами.

— Почему же?

Краткая задержка в ответе. А затем по лицу Кира будто бы пробежала болезненная судорога.

— Потому что пока она не отвечает мне взаимностью, — вымученно выдохнул парень и устало потер лицо. Затем вскинул на меня глаза из-под полуприкрытых, налившихся тяжестью век.

А я охнула.

— Тебе-то?

— Мне.

— Она что дура? — рассмеялась я натянуто.

— Нет, она идеальная. Красивая, нежная, — чуть помедлил с ответом и добил, — самая лучшая на свете.

— Значит...

— Что?

— Ей нравится кто-то другой? — шумно сглотнула я.

— Кажется, да. Я почти в этом уверен.

— Блин, — закусила я подушечку большого пальца.

— Я влип, да?

— Расскажи о ней, — уже сама приподнялась я на лежаке и подалась в сторону Кирилла.

— Младше меня. Вчерашняя школьница. Чистая и светлая.

Горло забил прогорклый ком, и кожа покрылась липкими мурашками, приподнимая волоски на затылке. Стало холодно. И стыло.

А между тем Ремезов продолжал.

— Блондинка. Тоненькая. Маленькая. Такая, которую мне хочется защищать даже ценой собственной жизни. Глаза — утонуть можно. Губы — настоящий соблазн. Вижу и только и думаю о том, что готов продать почку, лишь бы хоть еще один раз поцеловать ее.

Боже...

— А вы уже? — надсадно выдохнула я, чувствуя, как наливается грудь стальной тяжестью.

— Да. Однажды.

— Но это значит, что она...

— Я украл у нее этот поцелуй, — отвел глаза в сторону парень, а я часто-часто задышала, вдруг понимая совершенно четко — у него к этой девушке все серьезно.

По-настоящему!

— А...?

— Что?

— Тебе понравилось? — все-таки выдавила я из себя вопрос, потому что не могла не спросить.

— Это был лучший поцелуй в моей жизни, Милана.

И тут я разочарованно откинулась на спинку лежака, раздираемая изнутри какой-то потусторонней силой и иррациональным желанием расплакаться. Потому что, черт возьми, у меня с этим парнем тоже был поцелуй.

И тоже однажды.

И он был для меня особенным.

А для него? Всего лишь одним из бесконечного множества...

И сразу на душе как-то стало невыносимо пусто. И этот разговор вдруг надоел страшно. А я дернулась, будто бы меня ударили, и резко встала на ноги, собираясь распрощаться с парнем и пойти наконец-то спать. А там уж...

Ну...

Как в сказках: утро вечера мудренее.

Но далеко уйти я не успела. Кир вдруг, словно дикий хищник, выбросил руку и схватил меня за плед, в который я до сих пор кутала свои ноги. А затем с силой потянул меня на себя, пока я неуклюже не раскорячилась, падая прямо на парня верхом и стыкуясь с ним в каком-то до ужаса неправильном месте.

Бам!

И кажется, что нас обоих прошила шаровая молния!

— Кир, ты чего? — прошептала я, напуганная и одновременно взволнованная его поступком.

— А ты? — вдруг как-то жестко оскалился Ремезов и прихватил меня за косу, плотно фиксируя за шею.