— Он был здесь, да? — просипел Арс, а я тут же отрицательно дернула головой.

— Перестань.

— Тогда почему ты так долго не открывала?

— Потому что спала.

— С ним?

— О боже! Нет!

— Не ври, Милана! Просто скажи мне, что ты выбираешь его, и я обещаю тебе, что больше не стану тебя беспокоить.

Я заломила руки, почти открыла рот, чтобы что-то сказать. Но тут же его и захлопнула, понимая, что не могу причинить боль этому парню. И не хочу этого делать.

— Кир не брал трубку. И в комнате его не было. Тачка на месте. Мотоцикл тоже. Охрана сказала, что периметр дома он не покидал. Так что...

— Здесь его тоже нет, Арс. Если хочешь, зайди и проверь, — махнула я рукой в глубину комнаты, а он вдруг подскочил на ноги и подступился ко мне вплотную.

Замер на таком ничтожном расстоянии, что мы стали дышать одним воздухом на двоих. И явственно между нами затрещала гроза. Сердце забилось где-то в горле. А волоски на теле встали дыбом. Все до единого!

— Проверить, говоришь? — тихо зарычал он, а я вжималась в дверной косяк, пытаясь не выдавать свою панику.

— Да, — кивнула я.

— Хорошо, раз ты так настаиваешь, то я проверю.

И после этих его слов я едва слышно пискнула, потому что от страха и вдруг накатившей на меня сокрушительной волны жара, я вся потерялась во времени и пространстве. И все это было из-за того, что губы Арсения обрушились на меня.

А я не могла вырваться из его жесткой хватки.

Он удерживал меня за волосы и подбородок, а сам буквально насиловал мой рот. И я...

Со стоном ему отвечала, не в силах сопротивляться тому, что уже стремительно во мне зарождалось. Что-то темное. Алчное. И снова голодное до безумия.

И реветь хотелось от острого понимания: я тряпка! Просто конченая потаскуха, которая совсем недавно раздвинула ноги перед одним братом, а теперь самозабвенно целовалась с другим. И не знала, как остановиться.

Потому что не получалось. Не выходило тормозить.

Я уже чувствовала, как заныли соски. Как прошила низ живота ядовитая стрела похоти. Она-то и отравила меня, заставляя стискивать бедра, между которых опять тянуло, набухало и пульсировало.

Я не выдержала. Всхлипнула, а затем неимоверными усилиями воли отвернулась от парня, но он лишь набросился на мою шею, целуя ее, кусая и вылизывая.

Арс будто бы понимал, что со мной творится. И ликовал от этого знания.

А затем повел одной рукой по моему, упакованному в халат, телу. Пока не развел его полы в стороны, а затем не сунул руку мне между ног.

Зашипел протяжно.

Грязно выматерился мне в губы.

И принялся растирать складочки и клитор, так напористо, что я в считаные секунды потеряла связь с реальностью. И задрожала, понимания, что еще чуть-чуть и просто умру!

От стыда!

И наслаждения!

— Пиздец, девочка! Ты пахнешь сексом! Ты вся пропитана другим, а в моих руках кончаешь. От одного не остыла и с другим вспыхнула. Хорошая...

— Нет, — дернулась я, но меня резко развернули и впечатали в стену.

А там уж настырные пальцы еще сильнее продолжили сталкивать меня в пропасть.

— Как тебе не стыдно, Милаша?

— Нет, нет, нет..., — уже в полубреду лопотала я, изо всех сил пытаясь не упасть. А потому цеплялась за плечи Арса.

И выгибалась в его руках.

— Он тоже это делал с тобой? Да? Ты также стонала для него? Отвечай! — зарычал он, когда я вытянулась в струнку и мелко задрожала в преддверии своего второго за вечер оргазма.

А затем разрушилась, часто-часто и жадно хапая воздух, но безуспешно.

Я задыхалась!

От наслаждения. От боли. От стыда!

От всего на свете, потому что это все было за гранью добра и зла!

Слишком прекрасно. И вместе с тем, слишком ужасно.

Катастрофически!

Когда же меня перестало подкидывать на американских горках чувственного кайфа, я еще долго стояла, обвиснув на руках Арсения, который продолжал нежно целовать меня. Неспешно погружал свой язык в мой рот и ритмично, но так до безумия сладко в меня толкался.

А я чувствовала, как он вжимался в меня своей твердой, почти стальной плотью. И не могла сдерживать слезы. Корила себя, ругала мысленно. Но продолжала это безумие.

Зарывалась в короткие волоски на затылке парня, стонала, ощущая их мягкость. Млела и приходила в ужас от всей этой картины: когда он и я, вот так посреди ночи стояли в коридоре. В любой момент мог кто-то застукать нас.

Заметить мой разнузданный вид. Искусанные губы и капельку смазки, текущую по бедру.

А еще услышать тихий, горячечный шепот Арсения:

— Девочка моя! Необыкновенная! Любимая! Ты сводишь меня с ума! Ты превращаешь меня в ревнивое животное, и вместе с тем, я не могу от тебя отказаться. Я хочу тебя! Тебя всю, Милана! Я бы все отдал, лишь бы ты принадлежала мне полностью. Без остатка...