Да и Димка явно скучал, смотря на представленные экспонаты. Но терпел, не желая меня обижать. А я вот, напротив, хотела, чтобы эта экскурсия длилась вечно. В идеале — до завтра, пока Шелехову не придется уезжать из Москвы.

Господи, какая же я стала гадкая!

И когда все-таки музей пришлось покинуть, я не знала, куда себя деть. А затем облегченно выдохнула, когда наша неутомимая староста предложила всем вместе поехать на ВДНХ.

— Ребята, погода, смотрите, какая волшебная погода для прогулок! Нельзя упускать такой шанс! Едем! Прокатимся на чертовом колесе, погуляем по павильонам.

Многие отрицательно застонали, так как после продолжительной экскурсии элементарно гудели ноги. Но я одной из первой подняла руку, соглашаясь на все.

Дима не спорил.

А затем всю дорогу наминал мне ладони и что-то рассказывал без остановки про свою жизнь в том маленьком провинциальном городке, где я выросла и познакомилась с ним. Про его качалку. Про то, как его друзья насмотрелись нашумевшего сериала и поделили город на зоны контроля, из-за чего теперь регулярно случались стычки, в которых то и дело кому-то расквашивали носы и выбивали зубы.

— А учиться эти твои друзья не пробовали? — полюбопытствовала я, понимая, что это все чуждо мне.

— Успеется, Милаш..., — лишь смеялся мне в ответ Шелехов, а затем подался ближе и припал носом к моей шее, вдыхая шумно и глубоко.

Застонал.

Переплел наши пальцы еще крепче.

А затем лизнул нежную кожу, отчего мне захотелось тут же отстраниться и отереться. Но я не стала. Приказала себе сидеть и улыбаться парню.

Я ведь люблю его, верно?

Просто мы долго были порознь, и я теперь немного робела рядом с ним. Вот и все...

— Как же ты пахнешь, Милана, — прошептал Дима и снова шумно потянул аромат моей кожи.

— Это просто духи, — захихикала я. — Мама подарила.

— Нет, духи только все портят. Твой запах я ни с чем не спутаю, — и так проникновенно посмотрел в мои глаза, что я на мгновение забыла, как дышать.

Все вглядывалась в резковатые черты Димы и принялась мысленно рассуждать, за что вообще в него влюбилась? В рассеченную бровь или нос с горбинкой, что не раз был сломан в уличных драках? В тонкие губы или острые скулы? В характер этот упрямый и взбалмошный?

Не знаю...

С Димой было просто. И спокойно. Как в тихой бухточке, куда не добираются пронизывающие ветра суровой реальности. Где на пальцах не трещит электрический ток, но зато сердце бьется уверенно и ровно. И я это ценила превыше всего.

Мне вот бабуля всегда мать в пример ставила и назидательно выговаривала, что самые крепкие отношения получаются там, где с партнером благодать, а не море штормящее. Страсть, как и любая химическая реакция рано или поздно, но пройдет, а дальше что?

— Любовь, Аня, должна быть тихая и безмятежная, чтобы видно было все плюсы и минусы мужчины, которого ты выбрала себе в пару. А все эти страсти мадридского двора ни до чего хорошего не доводят — тьфу! Слепой становишься, как крот, и глухой только. Тебе кричат все вокруг, что не того ты выбрала, а ты не слышишь. Зато потом горько плачешь, когда глазки наконец-то открываться начинают. Вот и вся правда жизни, внученька.

И я была согласна с бабушкой. Мудрая она женщина. Столько лет на свете прожила и с одним мужчиной. Я своего деда не знала при жизни, но много о нем слышала. Бабуля была за ним как за каменной стеной.

И, кажется, вот Дима такой же. И мне с ним хорошо! Нет, правда хорошо!

И чувства меня не кроют, ибо вижу я все его минусы ясно и четко. Да, молодой еще и дурной слишком. Да, неказистый где-то. Неначитанный. Большинство тем для разговора поддержать не может и чересчур много болтает про свои любимые автомобили.

Ну и что?

Зато он мой. И меня обожает да так крепко, как только это может быть в жизни. Разве ж это не самое главное?

И я выдохнула. А там уж позволила себе остаток дня провести без излишних сравнительных анализов между Шелеховым и братьями Ремезовыми. Конечно, в их царском свете мой парень чуть сник, но это нормально. Кто с ними вообще по крутости и красоте сравниться-то может?

Зевс и Посейдон, а тут какой-то человечек по имени Дима Шелехов.

Но это все лирика...

И побежало время. Мы добрались до ВДНХ. Объелись вредными хот-догами с корейской морковкой, майонезом и кетчупом. Потом прокатились на колесе обозрения, за весь круг которого Дима беспрестанно ворчал о московских грабежных ценах.

— Мил, ну это же безобразие форменное! Почти полторашка за один оборот! С ума сойти. Да я на своей «копейке» всю ходовую за эти бабки поменять смогу. Ну, дела...

Я же только качала головой и улыбалась. А затем вела своего парня дальше. Мы давно уже отделились от общей стайки моих одногруппников и теперь проводили время только вдвоем. Посетили несколько павильонов и океанариум. А затем, уже глубоко под вечер абсолютно вымотанные, но счастливые уселись на лавочку напротив фонтана «Дружбы народов» и залипли на его струи, отливающие радугой в закатном солнце.

— Красиво, — шептала я завороженно.

— Нет, Милаш, красивая тут только ты...