И так противно от самой себя, что меня кидает из стороны в сторону, а я не знаю причин этой турбулентности проклятой.

И отчего-то захотелось, чтобы прямо сейчас за мной заехали Кирилл и Арсений, да увезли в дальние дали, где нет проблем и забот. Где Дима Шелехов не смотрит на меня с очевидным вожделением. Где нет слабой во мнении мамы. Где нет деспотичного отчима.

Где есть только мы.

И титры поднимаются из-за горизонта, говоря, что все — конец. Так будет всегда: тихо и безмятежно.

А не вот это вот все.

— Милаш, ну прости...

— Ага, — кивнула я, судорожно всхлипнув, но уже не от обиды, а внутреннего раздрая.

— Я ведь люблю тебя, слышишь? И соврал бы, если бы сказал, что не хочу тебя во всех смыслах. Кто бы я после этого был, если не лжец?

— Да понятно..., — пожала я плечами.

— Я просто хотел сказать, что теперь понимаю, что не момент этот важен, что есть у нас с тобой, благодаря щедрости твоих сводных братьев. Важна перспектива! И наше с тобой совместное будущее, за которое я должен бороться, а не просто радостно и виляя хвостиком брать, что дают.

А я снова губы закусала, потому что меня резко попустило. И пришло понимание, что есть резон в словах Шелехова. Не виноват он ни в чем, это просто я дурная и нервная.

Дерганная в этом городе стала.

Совсем не та беззаботная Милана Няшина, что в маленьком сибирском поселке городского типа росла припеваючи. Я уже, и сама не узнавала ту, в кого я превратилась. В беспокойную и лживую девочку, которая ходит по острию ножа и верит, что обманет больших взрослых, а затем беззаботно заживет той жизнью, которой грезила.

Смешно...

И грустно одновременно.

— Забыли, Дим, — отмахнулась я, — я все понимаю.

— Правда?

— Правда...

— Когда тебе нужно вернуться домой?

— До девяти, — фыркнула я, а затем грустно рассмеялась. — Что, не похожа я на восемнадцатилетнюю самостоятельную личность, да?

— Не загоняйся, Милаш.

— Не буду, — затем посмотрела на часы и грустно выдохнула, — у нас еще есть сорок минут.

Это время мы потратили на быстрый перекус до ужаса вредными, но вкусными бургерами и картошкой фри. Запили все это дело кока-колой. А потом долго обнимались, прежде чем мне сесть в машину и уехать домой.

И только тут Димка поднял мой подбородок двумя пальцами, а затем потянулся за поцелуем, сталкивая наши губы максимально нежно и трепетно.

— Чувствуешь, как током бьет, Милана? — шептал он мне, тяжело дыша.

— Да, — врала я бессовестно, ибо не ощущала ровным счетом ничего.

Сердце мерно отбивало ритм. Кончики пальцев не зудели, словно бы упрашивая меня зарыться в короткие волоски на затылке любимого парня. И кровь не густела, медленно закипая в венах.

А когда язык Шелехова все же скользнул в мой рот, принимаясь чувственно ласкать меня и там, то я с досадой подумала о том, что рядом с Кириллом и Арсением испытывала больше эмоций, чем сейчас.

Прогнала от себя эту дурацкую мысль, но она нет-нет, да назойливой мошкой билась на подступах к моему разуму, терзая меня и отвлекая от процесса. Напрочь!

— Я с ума по тебе схожу! — стонал Димка.

— И я по тебе...

— Любимая! — покрывая мое лицо короткими, отрывистыми поцелуями, почти рычал парень, а я, прикрыв глаза, просто ждала, когда же все это закончится.

А тут в кармане так кстати завибрировал телефон.

— Блин, — отшатнулась я от Димки и достала гаджет, принимаясь читать сообщение от Арсения.

«Не забывай, что тебе нужно вернуться домой до девяти. Не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за выговора матери».

Помню...

— Кто там? — уточнил Шелехов.

— Арс, — вздохнула я вымученно, — напоминает, что карета скоро превратится в тыкву.

— В таком случае я буду ждать свою Золушку завтра, да?

— Да.

— Тогда поторопись, Милаш. И провожать меня не нужно, чтобы не дай бог не опоздать. Ладно?

— Хорошо, — кивнула я и кинулась обнимать парня, чувствуя себя почему-то такой виноватой перед ним.

Он ведь половину страны пролетел, чтобы со мной встретиться. А я что? Вся погрязла в проблемах новоиспеченной семьи Ремезовых, забывая о собственном счастье и благополучии. Таскала бедного парня по всяким экскурсиям и паркам вместо того, чтобы просто завалиться к нему и обниматься целый день напролет, пытаясь надышаться им и хоть как-то насытиться временем, что подарила нам судьба.

Глупая!

— Последний поцелуй, — накрыл мои губы своими Димка, а затем отпустил, усаживая меня в салон и смотря в даль так долго, пока мы не скрылись в плотном потоке машин.

Я же прижала ладонь к груди, прикрывая веки, и бесконечно долго слушала звуки никогда не спящего города, пока мы двигались в сторону нужного шоссе и дальше — в тот дом, что стал мне золотой клеткой.

Но спустя минут двадцать меня резко подкинуло на сидении.

Это машина внезапно притормозила, а Юрий крепко и трехэтажно выматерился.

— Вот же сучата!

— Что случилось? — перепугано спросила я.