Оба прихватили мои ноги. Кирилл — левую. Арсений — правую. Принимаясь нежно, но настойчиво разминать сведенные спазмом мышцы — от самый пальчиков и до коленей. А я лежала перед ними с чуть разведенными в стороны бедрами, стонала от боли и тонула в их глазах...

Глава 11.3

Милана

— Уже легче стало, Милаш? — массируя какую-то особенно чувствительную точку на стопе, шептал брюнет.

— Боль уходит, скажи? — горячая ладонь блондина обожгла нежную кожу на внутренней стороне моего бедра.

— Да, — прохрипела я и кивнула, всхлипывая и, словно ребенок, вытирая слезы с глаз кулачками.

— Сейчас уже будет совсем хорошо, девочка...

— Потерпи чуть-чуть..., — голоса парней, урчащие и вкрадчивые, загоняли меня в какой-то транс. Да так стремительно, что я даже не подумала возразить или дернуться, когда оба брата принялись мять мои бедра.

Спускались ниже, но...

Но всякий раз возвращались. И еще выше крались, почти пересекая преступную черту. А я дышала сбито и часто, смотрела на них глазами, расширившимися от страха и еще чего-то непостижимого. И была не в силах сказать им «хватит».

Жестко! Безапелляционно! Решительно!

— Надо еще размять, Милаш...

— Еще чуть-чуть, моя хорошая...

Голоса братьев Ремезовых слились для меня в один бесконечный звук, что резонировал внутри меня и заставлял тело гудеть порванной струной. А еще он поджигал во мне невидимые фитили. И вот уже в голове рванула с грохотом первая петарда.

Пуф!

А за ней прогремел целый залп, заставляя прийти в ужас оттого, что в данную минуту происходило. Парни. Оба два! Прямо сейчас мяли мои ноги. Гладили их! А теперь еще и согнули в коленях, еще больше разводя их в стороны.

Боже, боже...

А ведь боль от судороги уже давно прошла. Минуту тому назад так уж точно. А я...

Что я творю?

— Мне уже лучше, — словно бы преодолевая густой кисель, все-таки скинула я с себя руки братьев Ремезовых. А затем и вовсе прикрыла тело полностью полотенцем, отводя глаза в сторону и отползая от них подальше.

А им хоть бы хны! Даже не смутились, только рассмеялись задорно и постановили:

— Жесть, вот я напугался. Смотри, Кир, у меня аж руки трясутся.

— Показать тебе, что трясется у меня? — насмешливо поинтересовался брюнет, и они оба громко захохотали.

А вот мне было не до смеха. Парни мне помогли, но это была какая-то неправильная помощь. Она мне в одном месте помогла, а в другом покалечила!

Сердце в этот момент едва ли не захлебывалось кровью.

Меня мелко трясло. Мозг кипел, вытекая из черепной коробки. А между ног...

Господи!

Я что-то почувствовала! Что-то запретное. Плохое. Аморальное!

И сейчас оно разбухающей пульсацией бесновалось внизу моего живота. Так требовательно, что приходилось снова и снова стискивать бедра, пытаясь унять это запредельное томление.

И, черт возьми, мне было стыдно за эти непрошенные эмоции. Неловко до ступора. И щеки горели огнем оттого, что я вдруг на краткий миг подумала, что мне было очень приятно, когда руки братьев Ремезовых ко мне прикасались.

Трогали меня.

Мяли.

Гладили...

Ох, мамочки, пора бежать отсюда! И плевать, что по темной воде — вот совершенно!

Я тут же скинула с себя полотенце, намереваясь подхватить одежду и рвануть прочь, но сразу же вернула его обратно. Все потому, что мои соски двумя твердыми камушками топорщили ткань на топе мокрого купальника.

— Ох ты ж..., - чертыхнулась я, благодарная небесам за то, что парни в это время не смотрели на меня.

Они будто бы поняли, что немного перешли черту в своей помощи. А потому забыли о моем существовании, прямо сейчас копошась в корзине, которую я заприметила еще в самом начале.

— Милаш, ну ты там как? Успокоилась? Или, может быть, выпить хочешь? — спросил Арсений, а я вздрогнула от его голоса, но все же кивнула, понимая, что говорить пока неспособна, так как горло совершенно пересохло, а язык прилип к небу.

— Вот держи, — протянул мне кружку Кирилл, а я тут же поднесла ее к губам и начала жадными глотками опустошать ее содержимое.

И только потом закашлялась. Захрипела, обалдело вытаращившись на парней. Пока они точно так же взирали на меня — в полном ауте.

— Это что такое было? — проскрипела я, вытирая слезы с глаз.

— Вино, — пожал плечами блондин.

— Белое, полусухое, — развел руками брюнет.

— Капец..., — все еще пыталась я продышаться, чувствуя, как поднимается внутри меня небывалое тепло и разливается по венам непривычной волной жара.

— Прости, я не подумал, что ты меня неверно поймешь, — принялся извиняться Кир.

— На вот, закуси ягодкой, — протянул мне пиалу со спелой клубникой Арс.

А я сокрушенно покачала головой, но все же впилась зубами в огромный, сладкий плод. Ощущая, что перед глазами у меня стремительно плывет.

Офигеть!

Целая кружка вина!

— Ой, что-то у меня все кружится, — пролепетала я вяло, прикладывая ладонь ко лбу.