— Чтобы купить ему билет к тебе, глупая, — дурашливо щелкнул меня по носу Кир.

А я зависла. Ушла на перезагрузку. Тупила отчаянно остаток времени, что мы были в бухте. И после, когда крались домой. Потом в душе, смывая с себя морскую соль.

И лежа в постели.

Ибо я до сих пор не могла понять, как так случилось, что во всей этой круговерти, за прошедшую мимо меня целую ночь, я ни разу не вспомнила про своего парня. Ведь где-то там, в далекой сибирской глубинке Дима Шелехов ждал встречи со мной, тосковал и надеялся быть рядом.

А я, что?

Хороший вопрос...

***

Мои хорошие, сегодня скидка на моей соавторской книге "Растопи мое сердце"

— Тая, очнись! Это же Бес!

— Я знаю.

— Он же снова перекрутит в мясорубке твое сердце и гордость.

— Молния не бьет два раза в одно место. Да и я уже не та наивная вешалка, что была год назад.

— Откажись от этой затеи. Я тебя умоляю!

— Нет. Одна встреча ничего изменит. Да и мне на него давно фиолетово!

Год назад Артем Бессонов жестоко бросил меня в канун Нового года. Унизил. Растоптал.

И вот судьба снова сталкивает нас лбами. Только теперь этот заносчивый гад больше не герой моего романа, а я не та девочка, что сходит по нему с ума.

Любовь давно прошла. Осталась только ненависть!

Глава 12 – Связанные одной цепью

Милана

— Милана, подъем! — мать ураганом ворвалась в мою комнату уже через несколько часов после того, как я уснула после ночных похождений с братьями Ремезовыми. Я же, словно припадочная, подскочила на кровати, но тут же повалилась обратно.

Ох, ты ж, ё-моё!

Моя голова!

Мое тело, черт возьми!

Все болело так, словно бы меня переехал многотонный сухогруз. Теперь я была лишь мешком, набитым перемолотыми костями.

Жесть!

— Мама, заклинаю, не кричи! — прохрипела я, пряча свою многострадальную черепную коробку под подушку, страшась не только громких звуков, но и яркого света, льющегося из окна.

— Что с тобой? — насторожилась родительница, а я сама себе не поверила, потому что очередные слова лжи сорвались с моего языка уж слишком непринужденно.

Боже, в кого я превратилась?

— Последние часы на море, мам. Ну, неужели ты думаешь, что я сегодня спала? Медитировала всю ночь на шум волн и грустила. Ты даже не представляешь, как мне не хочется отсюда уезжать.

— Ой, да брось! — отмахнулась от меня женщина. — Михаил уже забронировал нам Бали на новогодние каникулы.

— Но я собиралась к бабушке, — резонно заметила я, опуская упоминание про Димку.

— Бабушка после соберется к тебе сама.

— Но...

— Не беси меня, дочь! — уперла руки в бока родительница, смотря на меня с явным укором. — Думаешь, я не догадываюсь, к кому на самом деле ты так рвешься в эту захолустную сибирскую дыру? Даже думать забудь про этого нищеброда! И кстати, ты с ним уже порвала или все еще тянешь кота за хвост?

— Это жестоко рвать с ним на ровном месте! — возмутилась я.

— Голос прорезался? — прищурилась мать. — Или хочешь, чтобы мы с Мишей тебе ровное место сделали ухабистым?

— Это угроза?

— Это угроза! — кивнула женщина, а затем вышла за дверь, на прощание раздав мне «ценные указания». — Живо в душ, и чтобы через двадцать минут была на завтраке. Потом собирать вещи, и мы улетаем. Завтра первое сентября, еще столько дел успеть нужно переделать. И еще — с тобой хочет поговорить Михаил! Готовься...

Только этого мне не хватало для полного счастья.

Но делать было нечего. С внутренней дрожью и нестихающей головной болью я потопала в душ, толком не понимая, отчего мне так плохо. А когда вышла, замотанная в полотенце, из ванной, то едва не заорала, так как на моей кровати обнаружился вольготно развалившийся Арсений Ремезов.

Красивый, как сердечный приступ.

— Ты чего тут? — зашептала я, опасливо косясь на дверь.

— Я тут фей, — сверкнул белоснежным оскалом блондин.

— Ась? — фыркнула я.

— Принес тебе обезболивающее, говорю, — и сразу же взял с прикроватного столика стакан, в котором уже растворялась оранжевая шипящая таблетка.

— Если мама увидит тебя здесь, то мне будет это лекарство за ненадобностью, потому что мне башку попросту открутят, Арс!

— Не понти, малышка. Кир отвлекает твою матушку на себя.

— Вот как? — охнула я.

— Да! Потому что мы волновались за тебя и твое состояние с утра. Ты же у нас фиалочка совсем, мы должны тебя беречь и пылинки с нашей малышки сдувать. Вот!

Нашей малышки...

— Пф-ф-ф..., — закатила я глаза, подтягивая на груди полотенце.

— Пей давай. А то у тебя на лице написано, что твоя голова вот-вот лопнет от боли.

— Мало сказано..., — подошла я к парню вплотную и приняла из его рук стакан, в котором уже растворилась спасительная пилюля. А затем поднесла его ко рту и принялась глотать чуть кисловатую микстуру.

Пока не вздрогнула.