И едва ли не поперхнулась.

Ибо я стояла между разведенных ног Арсения. А сам он уже дотянулся до моего бедра и кончиком указательного пальца смахнул с его внутренней части капельку воды.

А затем зачем-то попробовал ее на вкус. А меня это его движение почти довело до апоплексического удара!

— Что ты делаешь? — прохрипела я.

— Вытираю тебя, — легко пожал плечами парень, а затем резко поднялся, нависая надо мной раскачанной скалой мышц и тестостерона. И обваривая, словно крутым кипятком, мои рецепторы своим ароматом. Сладким и терпким.

Дурманящим!

— Ладно, конфетка. Давай чинись, собирайся и спускайся на завтрак, а мы с братом будем ждать тебя, — проговорил все это, затем шутливо (вроде бы) шлепнул меня по заднице и стремительно покинул комнату.

Пока я заваливалась обмякшей кучкой на кровать и снова пыталась понять, какого черта творится в моей жизни? Мне надо паниковать? Или я просто мнительная, истеричная дура, которая ищет скрытый смысл там, где его отродясь не было?

Засада...

В итоге на вмиг ослабших конечностях я кое-как и с горем пополам добралась обратно до ванной, где высушила свою гриву. Затем надела первый попавшийся сарафан и сбежала вниз. Там, в столовой и прошел завтрак в какой-то гнетущей обстановке.

Парни о чем-то тихо между собой переговаривались, никак не обращая внимания на меня и взрослых. Мама с Михаилом же обсуждали итоги своей поездки, достигнутые цели и то, как все это благотворно повлияет на электорат отчима.

Я же просто гоняла по тарелке овсянку и с каждой минутой накалялась оттого, что чувствовала себя лишней в этом роскошном доме на берегу Черного моря. И одинокой.

— Милана, ты уже закончила с завтраком? — обратился ко мне Михаил Ремезов, чем знатно меня удивил.

— Ну... да, — кивнула я, понимая, что хоть головная боль от вчерашнего вина прошла, но вот аппетит отбился капитально и возвращаться не собирался.

Напротив — меня начало мутить.

— Тогда пойдем, поговорим наедине, — поднялся мужчина из-за стола и, не оборачиваясь на меня, пошагал вглубь дома.

Я же только словила недовольный мной взгляд матери и подбадривающие улыбки от парней. А там уж и пошла на заклание, не понимая, по какой причине новому мужу моей родительницы вдруг приспичило со мной поболтать.

Повод к такому желанию я узнала почти сразу, как только перешагнула помещение, заставленное стеллажами с книгами и удобными диванчиками для чтения. На один такой меня и усадили, а затем приперли к стенке.

— Милана, скажи, я похож на попугая?

— Что? — недоуменно вскинулась на мужчину я.

— Отвечай на вопрос, — обманчиво покладисто попер на меня Ремезов.

— Нет, не похожи, — отрицательно качнула я головой.

— Тогда расскажи-ка мне, почему в детализации твоих звонков я до сих пор нахожу так много входящий и исходящих на номер Дмитрия Шелехова. Держу пари, что если покопаюсь в мессенджерах и социальных сетях, то найду еще больше.

— Дима мой друг!

— Ты больше не можешь водить дружбу с отбросами этого мира, Милана. Тебе было русским языком сказано прекратить с ним всякие контакты.

— Но я не хочу этого делать, — упрямо заартачилась я.

— Неужели? А я думала, что ты приехала в этот город и мой дом только для того, чтобы выползти из грязи в князи. Или я ошибаюсь?

— Не такими способами, — буркнула я, не зная, что говорить и делать. Но и понукать собой была не в силах.

— А-а, так ты думаешь, что это бывает как-то иначе, да?

— Да.

— Что ж, ты меня разочаровала, Милана, — пожал плечами мужчина, а затем неожиданно перешел на жесткий тон, неумолимый и злой. — Но я тебя предупреждал, что падаль в своей семье не потерплю. А по сему попрошу тебя освободить мой дом сразу же по приезду в Москву.

— Что? — охнула я.

— А как ты хотела? — деланно изумился Михаил.

— Но куда я пойду? Мне не раздобыть уже места в общежитии!

— Думаешь, мне есть до этого дело? Мы либо семья, Милана, и помогаем друг другу во всем, в том числе и в самом важном, что сейчас стоит на кону, а именно в моей победе на грядущих выборах. Либо ты вознамерилась мне мешать, а значит, ты не с нами, а потому сама по себе.

— Хорошо, мама мне поможет...

— Не поможет, — безапелляционно осек меня Михаил, — она уже сделала свой выбор.

— И какой же он? — нервно сглотнула я.

— Кто не с нами, тот против нас, Милана.

— Хорошо. Тогда я возвращаюсь к бабушке, — чувствуя, как дрожит нижняя губа, прошептала я.

— В Сибирь? — хохотнул мужчина и потер руки. — Возражать не стану, милая. Но буду надеяться, что у тебя есть деньги на обратную дорогу.

Подмигнул мне заговорщически, а затем поднялся на ноги. Одернул на себе ладно сидящий костюм и наотмашь ударил меня последними словами: