А вдруг родители увидят на мне засосы? А вдруг заметят, что я сижу странно, потому что между ног у меня все еще ноет и горячо? А вдруг услышат, как мое сердце отчаянно пытается самоубиться о ребра?

Но ничего.

Предки слишком кайфовали от чужого движняка, ничего вокруг не замечая. Мы позавтракали. Потом вышли на прогулку по берегу озера, с прицелом, чтобы я подышала свежим карельским воздухом и мне наконец-то стало лучше. Но я ногами еле передвигала, чувствуя, как между ними безбожно саднит от последовательного трамбования в меня сначала одного члена, а затем и второго.

Но время не стоит на месте. И вот мы уже собрали вещи и отправились в аэропорт.

Родители вдвоем со своим водителем.

А вот меня каким-то чудесным образом парни отпросили поехать с ними. И, о боже, мать и Михаил даже близко не думали возражать. Лишь отмахнулись, позволяя делать все, что нам в голову взбредет.

И все!

Господи, счастье-то какое!

Меня усадили на переднее сидение. Пристегнули. И погнали...

Арс, сидящий за рулем, тут же по-хозяйски положил мне на бедро ладонь. Огладил и подмигнул мне залихватски.

А затем сунул руку мне между ног и с силой сжал лобок до острой, пронизывающей все тело чувственной судороги.

— Милана, я с ума по тебе схожу, — тихо, чуть шипяще проговорил он, глядя на дорогу.

А я и отреагировать никак не успела. Сзади ко мне наклонился Кир. Поцеловал в висок. Потом в щеку. Затем развернул к себе мое лицо и принялся целовать глубоко и страстно, с языком и накачивая меня микротоками похоти, пока Арс продолжал говорить, как много я для них значу.

— Ты самая красивая девочка в мире, малышка. Самая чувственная. Самая милая. Самая-самая…

Я застонала в губы Кирилла, а Арсений тихо рассмеялся.

— Что? Тебе правда нравится, как тебя целует этот жлоб?

— Будь уверен, ей нравится, — мне в рот прохрипел его брат, а затем дернул подол моего свитера вверх, обнажая мою грудь, упакованную в ажурный бюстгальтер.

Они оба тут же синхронно зарычали.

А я закрыла лицо ладошками, при свете дня не понимая, где найти силы, чтобы вынести вот это — когда сразу два парня жадно разглядывают меня.

— Кир... ну, пожалуйста... не надо..., — мой голос дрожал, а я задыхалась, но у него насчет меня были совсем другие планы.

— Надо..., — прошептал он мне на ухо и опустил шашечки лифа вниз, принимаясь кончиками пальцев кружить по набухшим ореолам и твердым бусинкам сосков.

Он играл с ними.

Пощипывал их легонько. Растирал. Чуть оттягивал и отпускал, любуясь, тем, что натворил.

— Какие они у тебя красивые, Милаш, — едва слышно выдыхал Кир, продолжая делать со мной страшные и прекрасные вещи.

А я не отталкивала. Я тратила все свои силы на то, чтобы не стонать позорно в голос, а еще чтобы не смотреть на то, как очевидно топорщил джинсовую ткань член Арсения. Потому что каждый раз, когда мои глаза цепляли этот внушительный бугор, меня било током.

Сильно!

Жарко!

Невыносимо!!!

Зажмурилась, отвернулась к окну. Но они не перестали меня мучить. Арс прихватил мою ладошку и принялся нежно покусывать подушечки пальцев. Проходился по ним же языком, и влажным кольцом сосал каждую фалангу, заставляя меня судорожно сводить ноги и отчетливо понимать: я вся мокрая для них!

Готовая!

Я дернулась, как от удара молнии и все-таки застонала. Почти беззвучно, но им и этого было достаточно. Довели — и радовались моему критическому состоянию.

— Мальчики, пожалуйста, не надо..., — едва ворочая языком, промямлила я, а сама грудью подавалась к рукам Кира, который ни на секунду не переставал ласкать мои разбухшие полушария.

— Любимая наша, — выдохнул он.

— И так сладко стесняется, — мурлыкнул Арс.

А потом, когда мне казалось, что я уже вот-вот финиширую только оттого, что мне ласкают соски, Кир поправил на мне белье и одернул свитер вниз. А затем и вовсе убрал от меня свои руки, оставляя меня возбужденной и брошенной.

Я обиженно на них зыркнула, а эти изверги только предпочли сделать вид, что ничего такого не провернули. Хотя я и видела, как от страсти потемнели их лица. Как сверкали их глаза. Как распирали члены их ширинки.

А потом разом успокоилась.

— Милаш, надо подождать хотя бы несколько дней, ладно, — начал первым Кир. — Мы тебя вчера вдвоем...

— Растрахали, — скрипнул оплеткой руля Арс.

— Если сейчас сорвемся, то будет еще больнее.

— Так что терпим, конфетка.

— Вместе...

А дальше была долгая дорога до Пулково. И самолет, который доставил нас до уже ночной Москвы. И вот тут-то я едва ли не разревелась, потому что пришло время прощаться. А мне суеверно стало страшно, что если мы с братьями расстанемся, то все, что между нами родилось, вдруг осыпется пеплом к моим ногам.

И я останусь одна.

С разбитым сердцем...