"Да", - сказала Джессика. "Хорошие были времена".

Вейрих заправил галстук в рубашку, застегнул пиджак, натянул перчатки. Он отправился по своим делам. Джессика наблюдала за ним, задаваясь вопросом, сколько раз он делал это, сколько раз прикасался руками к холодной плоти мертвецов. Она задавалась вопросом, каково ему было спать одному в эти дни, и как он, больше, чем кто-либо другой, нуждался в ощущении теплой плоти живых. Когда Джессика и Винсент были временно разлучены несколько лет назад, это было то, по чему она скучала больше всего, - ежедневный интимный контакт с теплом другого человека.

Джессика вышла на улицу, подождала. На другой стороне улицы она увидела Дэвида Альбрехта, делающего снимки здания снаружи. Позади него Джессика увидела его сверкающий новый фургон, на боку которого был написан адрес его веб-сайта. Там также было то, что, как подумала Джессика, было названием его фильма.

Скоро будет: ЗОНА 5292

Умно, подумала Джессика. Очевидно, это была игра в Зоне 51, районе на юге Невады, центральном в теориях заговора НЛО. Число 5292 на языке PPD означало мертвое тело.

Пятнадцать минут спустя появился Том Вейрич.

"Применив всю свою подготовку, - начал он, - я бы пришел к выводу, что это покойный человек".

"Я знала, что мне следовало пойти в школу получше", - сказала Джессика. "ТРЕСКА?"

"Не могу даже назвать вам предполагаемую причину смерти, пока мы не размотаем его голову".

"Готов?" - спросила Джессика.

"Как всегда".

Они вернулись в кладовку. Джессика натянула латексные перчатки. В последнее время они были ярко-фиолетовыми. Они опустились на колени по обе стороны от тела.

Бумажная лента была скреплена небольшим кусочком сургуча. Сургуч был глянцево-малинового цвета. Джессика знала, что это будет деликатная операция, если она хочет сохранить образец.

Она достала свой нож – четырехдюймовый зазубренный гербер, который всегда носила в ножнах на лодыжке, по крайней мере, когда носила джинсы, – и просунула его под круг твердого воска. Она осторожно приподняла его. Сначала казалось, что он может расколоться надвое, но потом ей повезло. Образец отвалился одним куском. Она положила его в пакет для улик. Пока Вейрих держал противоположную сторону бумажной ленты, они обнажили лицо жертвы.

Это была маска ужаса.

Джессика оценила возраст жертвы примерно в тридцать пять-сорок лет, хотя большая часть синюшности исчезла, а кожа начала обвисать.

Поперек верхней части лба жертвы была единственная рваная рана, идущая сбоку, возможно, четырех или пяти дюймов в длину. Порез, казалось, был не очень глубоким, рассекая только кожу с темно-фиолетовой полосой, недостаточно глубокой, чтобы достать до кости. По-видимому, он был нанесен либо лезвием бритвы, либо очень острым ножом.

Прямо над правым глазом была небольшая колотая рана, диаметром с нож для колки льда или вязальную спицу. Она тоже казалась неглубокой. Ни одна из ран не казалась смертельной. Правое ухо жертвы выглядело изуродованным, с порезами сверху и сбоку, вплоть до мочки, которая отсутствовала.

На шее был глубокий рубец. Смерть, по-видимому, наступила в результате удушения.

"Вы думаете, это из-за ТРЕСКИ?" - спросила Джессика, хотя и знала, что причину смерти нельзя будет окончательно установить до тех пор, пока не будет проведено вскрытие.

"Трудно сказать", - сказал Вейрич. "Но у него петехии в склерах глаз. Это неплохая ставка".

"Давайте посмотрим, его ударили ножом, порезали и задушили", - сказала Джессика. "Настоящий хет-трик".

"И это только то, о чем мы знаем. Возможно, его отравили".

Джессика обыскала маленькую комнату, осторожно переворачивая коробки и транспортные поддоны. Она не нашла ни одежды, ни документов, ничего, что указывало бы на то, кем могла быть эта жертва.

Когда она вышла на улицу несколько минут спустя, то увидела детектива Джошуа Бонтраджера, переходящего Федерал-стрит, пристегивая свой значок к карману куртки.

Джош Бонтраджер проработал в отделе всего несколько лет, но успел стать хорошим следователем. Джош был уникален во многих отношениях, не последним из которых был тот факт, что он вырос среди амишей в сельской Пенсильвании, прежде чем попал в Филадельфию и поступил в полицию, где провел несколько лет в различных подразделениях, прежде чем его вызвали в отдел по расследованию убийств для специального расследования. Джошу было за тридцать, светловолосый деревенский парень, обманчиво подтянутый и подвижный. Он не привнес в работу ни большого уличного смекалки – большинство улиц, на которых он вырос, были едва заасфальтированы, – ни какой-либо научной логики, скорее врожденной доброты, приветливости, которые полностью обезоруживали всех, кроме самых закоренелых преступниц.