Фотографировать было последним, что Бирн ожидал сделать. Он достал свой мобильный телефон, открыл его, поставил Кристу-Мари в дверном проеме и щелкнул.

Мгновение спустя он убрал телефон в карман, уперся плечом в одну из огромных дверей и распахнул ее. Холодный ветерок ворвался в атриум, принеся с собой многолетнюю плесень и разложение.

Вместе они переступили порог, в прошлое Кристы-Марии Шенбург, в адские пределы Конвент-Хилл.

Глава 72

Мертвые ходят здесь. Мертвые, безумные и забытые. Если ты пойдешь со мной и услышишь то, что слышу я, то увидишь гораздо больше, чем просто свист ветра.

Вот молодой человек, который приехал сюда в 1920 году. Он был ранен в выступе Святого Михиэля. У него идет кровь из обоих запястий. "Я иду домой", - говорит он мне. "Сначала в Понт-а-Муссон, потом домой".

Он никогда не уходил.

Есть адвокат из Янгстауна, штат Огайо. Дважды он пытался свести счеты с жизнью. У него глубокие шрамы на шее. Он не может говорить громче шепота. Его голос подобен сухому ветру в ночной пустыне.

Двух сестер, которые пытались съесть плоть друг друга, нашли в подвале их дома на Олни-роу, обнявшихся, опутанных колючей проволокой, с капающей с губ кровью.

Они собираются вокруг меня, их голоса сливаются в безумный хор.

Я гуляю со своим возлюбленным.

Я хожу с мертвыми.

Глава 73

Они прогуливались рука об руку по коридорам, их каблуки отдавались эхом от старой плитки. Сквозь окна просачивался слабый свет.

Над головой был сводчатый потолок высотой не менее тридцати футов, и на нем Бирн увидел три слоя краски, каждый из которых представлял собой унылую попытку придать ему жизнерадостности. Лимонно-желтый, нежно-голубой, цвета морской пены зеленый.

Криста-Мари указала на комнату рядом с главным входом. "Это то место, куда вас отводят по прибытии", - сказала она. "Не позволяйте цветам одурачить вас".

Бирн заглянул внутрь. Остатки пары ржавых цепей, привинченных к стене, лежали на земле, как мертвые змеи. Цветов не было.

Они продолжили путь, углубляясь в сердце Конвент-Хилл, минуя десятки комнат, комнат, наполненных застоявшейся водой, комнат, выложенных плиткой от пола до потолка, с затиркой, покрытой многолетней плесенью и давно засохшей кровью, канализационных люков, забитых нечистотами, и выброшенной одежды.

В одной комнате полукругом стояли шесть стульев, плетеных сидений не было, один стул был странно повернут в сторону от остальных. В одной комнате стояла трехъярусная двухъярусная кровать, привинченная к полу поверх истлевшего восточного ковра. Бирн мог видеть, где предпринимались попытки оторвать ковер. Оба конца были разорваны. Осталось три коричневых ногтя.

В одной комнате, в конце главного коридора, у стены стояли ржавые стальные ведра, каждое из которых было наполнено затвердевшими экскрементами, белыми и меловыми от времени. На одном ведре было написано "хэппи".

Они поднялись по винтовой лестнице на второй этаж.

В одном конференц-зале была наклонная сцена. Над сценой, на фасаде, висел большой медальон, сделанный из перекрещенных черных нитей, возможно, какой-то проект по трудотерапии.

Они продолжили осмотр крыла. Бирн отметил, что во многих отдельных комнатах были смотровые окна, некоторые из которых были маленькими и простыми, как пара отверстий, просверленных в двери. Казалось, ничто не оставалось незамеченным в Конвент-Хилл.

"Это была комната Маристеллы", - сказала Криста-Мари. Комната была не больше шести на шесть футов. У стены, покрытой давно поблекшей розовой эмалью, стояли три потертых подрамника. "Она была моей подругой. Думаю, немного сумасшедшей".

В огромном спортзале была большая фреска длиной более пятидесяти футов. Фоном служили холмы, окружающие объект. Повсюду были разбросаны небольшие сценки, нарисованные разными руками – адские изображения изнасилований, убийств и пыток.

Когда они завернули за угол в восточное крыло, Бирн остановился как вкопанный. Кто-то стоял в конце широкого коридора. Бирн почти ничего не мог разглядеть. Человек был маленьким, компактным, неподвижным.

Бирну потребовалось несколько мгновений, чтобы в тусклом свете понять, что это всего лишь вырезанный человек. Когда они подошли ближе, он смог разглядеть, что это был фанерный рисунок ребенка, мальчика лет десяти-двенадцати. Фигура была одета в желтую рубашку и темно-коричневые брюки. Позади фигуры на стене была нарисована синяя полоса, возможно, имитирующая океан. Когда они проходили мимо фигуры, Бирн увидел на фанере оспины и несколько дырок. Позади фигуры были соответствующие отверстия. В какой-то момент фигура была изрешечена пулями. Кто-то нарисовал кровь на рубашке.

Они остановились в конце коридора. Крыша над ними прогнила. На них попало несколько капель воды.

"Ты понимаешь с первой ноты", - сказала Криста-Мари.

"Что ты имеешь в виду?"

"Есть ли у ребенка потенциал стать виртуозом". Она посмотрела на свои руки, на свои длинные, изящные пальцы. "Они притягивают тебя. Дети.