Прошло, наверное, с полчаса. Может, чуть меньше. Наконец дверь скрипнула, и в землянку, пошатываясь, вошел Вебер в сопровождении охраны и младшего политрука. Вид у него был тот ещё: гимнастёрка порвана на плече, из разбитого носа сочилась кровь, левый глаз заплыл. Когда дверь за ним закрылась, он медленно осел на нары рядом со мной.

— Ну что, братишка... — гнусаво произнёс гауптманн, осторожно трогая перебитый нос – под его пальцами что-то противно похрустывало. — Похоже, повезло мне сегодня.

— Повезло? — Я сделал вид, что не понял.

— Допрашивал меня один комиссаришка... — Вебер поморщился и оставил нос в покое. — Только начал со мной «работать» — а его тут же дёрнуло начальство. Сказал — через пару часов вернётся, и продолжим…

Он замолчал, тяжело дыша. Я молчал тоже, выжидая.

— Верно ты сказал, что бьют комиссары крепко, — тихо добавил он. — Если бы продолжили, не знаю, хватило бы у меня сил на побег…

Я внимательно взглянул на сокамерника - Вебер был профессионалом и понимал, что если за него возьмутся всерьёз, сил на побег может не хватить. Значит, как предполагал Егор Фомич, он должен сорваться, пока есть хоть какой-то шанс.

— Слушай меня, братишка… — произнёс он, наклонившись ближе. — Ты не передумал? Ты со мной?

— Готов, — хрипло ответил я. — Только... как мы отсюда выберемся? Часовой у двери... И сомневаюсь, что он откроет нам дверь и не будет стрелять…

Вебер злобно оскалился с хищным блеском в глазах.

— С часовым я разберусь – не твоя забота. Слушай внимательно: сюда скоро придёт тот политрук, что уводил на допрос и меня, и тебя, и Дорохова - всех. Зайдет он в землянку один — он всегда так делает... - Вебер сделал паузу, внимательно глядя мне в глаза.

— И?

— А мы его здесь встретим. Ты встанешь рядом с дверью – у стены. Как только он войдёт — ты его бьёшь. Будет отлично, если ты его вырубишь. Если нет – не страшно, главное дать мне шанс завладеть его оружием. Не думай – я это умею делать быстро… А затем через открытую дверь уберу охрану. Я тут пока один сидел уже все продумал. Они сейчас как мухи заторможенные – целую ночь на ногах. Носами клюют будь здоров.

— А дальше? — хрипло спросил я.

— А дальше — валим, братка! — продолжил Вебер. — Землянка наша на отшибе от основных сил, до леса недалеко. Должны прорваться!

Он замолчал, внимательно глядя на меня, ожидая ответа.

Я кивнул, старательно изображая испуг, но и решимость одновременно.

— Хорошо, — прохрипел я. — Я готов. Только ты тоже... не подведи, Еремеев. Если нас поймают — нам обоим крышка.

— А нам и так, и так крышка, Коля. Но я не подведу, — твёрдо произнёс Вебер. — Можешь на меня положиться. А сейчас давай прикинем, как ты действовать будешь, когда политрук явится.

Я сполз с нар и занял указанное гауптманном место у стены рядом с дверью:

— Готов.

— Хорошо, — кивнул Вебер, тоже поднимаясь с нар. — Я буду политруком, а ты покажешь, как будешь действовать. - Он подошел к двери, имитируя положение младшего политрука. — Смотри, — произнёс он, — он заходит вот так — открывает дверь, делает шаг внутрь, оглядывается...

— А если он сразу на меня посмотрит?

Вебер усмехнулся.

— Тогда действуем вот так...

Мы гоняли по кругу разные варианты, да еще и каждый отрабатывали по нескольку раз. Вебер был придирчив, требовал, чтобы я двигался быстрее, точнее, без лишних звуков. Я старался точно выполнять его указания. Наконец Вебер дал отбой, оставшись довольным.

— Хватит, — произнёс он, садясь на нары. — Ты понял, что делать. Теперь главное — не суетиться. Действовать спокойно, уверенно. Понял?

— Понял, — кивнул я, садясь рядом с ним.

Вебер поднялся и подошёл к маленькому окошку-амбразуре в стене землянки. Оно было узким, зарешеченным, но через него можно было видеть тропинку, ведущую к нашей землянке. Вебер прижался к стене рядом с амбразурой и стал смотреть наружу.

— Теперь ждём, — тихо произнёс он. — Политрук должен скоро прийти.

Я тоже поднялся и подошёл к амбразуре, встав поодаль от Вебера, чтобы не мешать ему наблюдать. Через узкую щель я видел кусочек тропинки, несколько деревьев и угол соседней землянки. Тишина.

Мы молчали, Вебер напряжённо смотрел в амбразуру, я — изображал напряжённое ожидание. Хотя, чего там изображал – меня действительно слегка подтряхивало – Колин организм щедро насыщал кровь адреналином. Поэтому погасить легкое подрагивание рук мне никак не удавалось.

— Коля... — тихо произнёс Вебер, не отрываясь от амбразуры. — Ты же понимаешь, что обратной дороги у тебя не будет?

— Что? — переспросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал растерянно.

— Ты понимаешь, — повторил Вебер, поворачивая голову ко мне, — если мы с тобой убьём политрука и охранников — обратно к красным ты уже не вернёшься. Никогда – красные тебе этого не простят. А если они тебя найдут... — он сделал паузу, — тогда тебе будет намного-намного хуже, чем сейчас.