Я понуро кивнул, опуская голову. Изобразил человека, который осознаёт, что его прежняя жизнь окончательно разрушена.

— Я... я понимаю, — хрипло произнёс я. — Но... но куда деваться-то? Если они меня всё равно расстреляют... а так… хоть шанс есть... выжить…

— Шанс есть, — кивнул Вебер, снова поворачиваясь к амбразуре. — Шанс всегда есть. Главное — не суетиться, и помнить, что я тебя не брошу. Я обещал тебе новые документы, новую жизнь - и они у тебя будут! - продолжал увещевать меня немец.

— Правда сделаешь документы?

— Правда, — твёрдо произнёс Вебер. — Держись меня, и жизнь твоя изменится в лучшую сторону.

— А... а куда мы пойдём? — спросил я. — В Рославль?

— В Рославль, — кивнул Вебер. — Там нам помогут. А о твоей дальнейшей судьбе мы поговорим уже на свободе.

Я кивнул, изображая облегчение. Младший политрук всё еще не шёл, и Вебер продолжал следить за тропинкой. Неожиданно какой-то гул коснулся моего слуха. Самолёты? Я подбежал к амбразуре, возле которой потеснился гауптманн, и выглянул на улицу.

На том небольшом пятачке неба действительно виднелись самолёты с крестами на крыльях. А затем раздался душераздирающий свист падающей с неба смерти и где-то рядом громко рвануло. Удар был такой чудовищной силы, что земля содрогнулась.

Похоже, бомба рванула буквально в нескольких метрах от входа. Дверь — тяжёлую, сколоченную из толстых досок — вышибло, и она, залетев в землянку, врезалась в противоположную стену. Следом обрушилась и часть перекрытия — брёвна, земля, и камни посыпались сверху.

Ударная волна шибанула, размазывая меня о бревенчатую стену. В глазах сверкнуло, и всё вокруг погрузилось во тьму. Последнее, что я увидел –как фигура Вебера мелькнула в воздухе и рухнула на нары, которые тут же сложились под ним.

Глава 18

Сознание возвращалось рывками, с трудом пробивая себе дорогу сквозь густую вязкую темноту и звон в ушах, болезненно давящий на перепонки. Я хватанул воздух раскрытым ртом, в который тут же посыпалась сухая и горькая земля, смешиваясь с медным привкусом крови. Голова раскалывалась, а перед закрытыми глазами плясали яркие пятна.

Я осознал себя лежащим на боку, да и еще придавленным сверху чем-то тяжёлым и шершавым, похожим на бревно. А я приоткрыл глаза, стараясь, чтобы их не запорошило мусором – действительно бревно. А вокруг, судя по всему, был полный завал: земля, камни, щепки, осколки досок и комья сухой утрамбованной глины.

Земля подо мной опять вздрогнула - ещё один взрыв. Где-то совсем рядом разорвалась очередная авиабомба. Потолок нашей бывшей землянки, теперь превратившийся в груду разномастных брёвен, угрожающе скрипнул, просыпав на меня мелкий и колючий песок.

Я пошевелился — похоже, что меня неплохо так придавило бревном. Игнорируя вспышки боли в отбитых рёбрах, я уперся в бревно руками, но сдвинуть не смог. Неудобно, да и силёнок не хватает. Тогда тихо матерясь, я начал постепенно из-под него выкручиваться. Земля сыпалась в глаза, забивалась за воротник, но я не обращал внимания на эти мелочи.

Кожа местами сдиралась, но я не прекращал попытки освободиться. Рывок — и мне удалось освободиться. Я жадно глотнул пыльный и пропитанный порохом воздух и поднялся на ноги.

Вокруг было сумрачно – поднятая взрывом пыль стояла столбом. Я поискал глазами Вебера - в паре метров, там, где раньше стояли нары, возилась какая-то фигура. Фрицу «повезло» куда меньше, чем мне. На него рухнул не просто обломок перекрытия, а целый пролёт бревенчатой стены, на который сверху насыпалась куча земли.

Гауптманн пытался откопаться, но его правая нога была намертво зажата. Он хрипел, пытаясь сдвинуть пролёт - но тщетно. Но чертов фриц не сдавался – от того, сумеет ли он освободиться, зависела его жизнь. Очередной удар сотряс землю - бомбёжка продолжалась.

— Стой, не дёргайся! — хрипло крикнул я фрицу, перекрикивая нарастающий гул снаружи. — Сейчас!

Хоть я желал от всей души, чтобы гауптманн сдох, но он был нужен живым. Без него вся операция теряла всякий смысл. Я нашёл в завале более-менее крепкий обломок доски и подсунул его под бревно, используя как рычаг. А затем всем весом навалился на импровизированный рычаг.

— Тяни ногу! — рявкнул я.

Вебер, превозмогая боль, рванул конечность на себя – нога освободилась.

— Цел? — спросил я, отпуская доску. — Идти можешь?

— Выдержу, — стиснув зубы, бросил он, опираясь на мою руку и поднимаясь.

— Тогда валим! — Я рванул к пролому, где раньше была дверь.

Вебер, прихрамывая, но держась огурцом, последовал за мной.

Мы вывалились наружу, и тут же инстинктивно прижались к земле. Небо было затянуто чёрным маслянистым дымом, а рёв «Юнкерсов» резал уши, заглушая даже звон в голове.