— Мэй, бери Забузу и остальных, — скомандовал я, не сводя глаз с Кисаме. — Какаши, Шисуи — прикройте её фланги. А я поговорю с «бесхвостым биджу».

— Ты уверен, Аконит? — Шисуи активировал Шаринган. — У него чакры больше, чем у нас троих вместе взятых.

— Уверен. Мы с ним... одной крови. ГМО-крови.

Я шагнул вперед.

— Эй, Рыба! — крикнул я. — Говорят, твой меч любит жрать чакру. Хочешь попробовать мою? Она с привкусом дерева и яда.

Кисаме рассмеялся.

— Наглый малек. Мне нравится. Самехада, фас!

Он сорвал меч со спины и рванул ко мне. Скорость для такой туши была запредельной.

Самехада раскрыла пасть, усеянную шипами, намереваясь снести мне голову и заодно высосать половину резерва.

Я не стал уклоняться.

Вместо этого я выставил вперед правую руку. Серую, древесную руку.

— Мокутон: Древесный Щит!

Самехада врезалась в дерево. Щит разлетелся в щепки, но меч завяз в вязкой структуре древесины.

И тут произошло то, чего Кисаме не ожидал.

Самехада взвизгнула.

Она попыталась высосать чакру из дерева, но вместо чистой энергии получила порцию природной чакры, смешанной с моим токсином-стабилизатором.

Для меча это было как выпить кислоты.

Рукоять Самехады выпустила шипы, впиваясь в руку хозяина.

— Что за?! — Кисаме отдернул меч. — Она... отравилась?

— Моя чакра несъедобна, — ухмыльнулся я под маской. — У меня аллергия на паразитов.

Я воспользовался заминкой.

— Стихия Дерева: Пронзающие Ветви!

Из земли под ногами Кисаме выстрелили колья.

Он отпрыгнул, сложив печать одной рукой.

— Стихия Воды: Акулья Пуля!

Водяная акула врезалась в меня. Удар был мощным. Меня отбросило к скалам. Древесная броня под одеждой треснула.

Но я уже был на ногах.

— Глаза, видящие смерть.

Мир снова стал черно-белым.

Я видел Кисаме. Он был сплошным узлом красных линий. Но Самехада... Она была живой. И у неё тоже были линии смерти.

Если я убью меч, Кисаме потеряет половину силы.

Я достал ржавый танто.

— Шуншин!

Я появился сбоку.

Кисаме блокировал удар мечом.

Обычный клинок сломался бы о чешую Самехады. Но мой танто, направляемый «глазами смерти», прошел сквозь чешую, как сквозь воздух.

Я разрезал не металл и не плоть. Я разрезал связь.

Самехада обмякла. Её шипы втянулись. Она превратилась в безжизненный кусок шкуры на палке.

— Ты... убил мой меч?! — Кисаме смотрел на оружие с неподдельным шоком.

— Я сделал ей лоботомию. Теперь это просто дубина.

Пока Кисаме тупил, я атаковал.

— Стихия Дерева: Великий Лес!

Моя рука превратилась в гигантское дерево, которое врезалось в грудь мечника, впечатывая его в скалу.

Он харкал кровью, но смеялся.

— Силен... Но ты забыл, где мы. Мы в воде! Стихия Воды: Взрывная Волна!

Он выплюнул озеро. Буквально. Вся прибрежная зона оказалась под водой.

Я создал купол из дерева, чтобы не утонуть, но давление было колоссальным.

В это время Мэй и остальные сражались с другими мечниками.

Лава Мэй плавила мечи. Какаши использовал Райкири в воде (рискованно, но эффективно), вырубая врагов током. Шисуи накладывал гендзюцу на всех, кто смотрел ему в глаза.

Мы побеждали. Но медленно.

А время уходило.

Там, в пещере, ритуал подходил к концу. Я чувствовал это по пульсации барьера.

— Какаши! Шисуи! Бросайте их! — крикнул я, выбираясь из-под воды на выросшей пальме. — Мэй задержит мечников! Нам нужно внутрь!

Мэй кивнула, создавая стену из кислотного тумана, отрезая нас от врагов.

— Идите! Я разберусь с этим сбродом! Ао, прикрой!

Мы втроем рванули ко входу в пещеру.

________________________________________

Внутри было темно и холодно. Стены покрыты светящимся мхом.

Мы бежали по длинному коридору.

Внезапно путь преградили ворота. Огромные, каменные, с печатью Инь-Ян.

— Барьер, — констатировал Шисуи. — Плотный. Мой Шаринган видит сложную структуру.

— Отойдите, — я вышел вперед.

Мой танто все еще был в руке. Глаза смерти активны.

Я видел «смерть» барьера. Точку уязвимости в центре печати.

Удар.

Барьер рассыпался стеклянным звоном.

Мы ворвались в главный зал.

Зрелище заставило меня замереть.

В центре огромной пещеры стояла статуя. Не Гедо Мазо. А странная статуя многорукого божества (из пантеона Хьюга?).

У подножия статуи лежал мальчик. Хьюга.

Его глаза были открыты. Но они не были белыми.

Они были черными. С белой радужкой. И они светились.

Над ним стоял человек. Невысокий, в маске Мизукаге.

Ягура.

А за его спиной — тень. Спиральная маска.

Тоби.

— Вы успели, — голос Тоби был веселым, но с нотками раздражения. — Почти. Ритуал завершен на 90%.

— Ягура! — крикнул Шисуи. — Очнись! Ты под контролем!