— Ты бледен, Аконит, — заметил Шисуи, присаживаясь рядом. Он снял маску, чтобы вытереть пот. Его лицо было серьезным, без привычной легкой улыбки. — Твоя новая техника жрет тебя изнутри?

— Это цена за всевидение, — прохрипел я, не снимая своей маски (паранойя — наше всё). — Я чувствую их след, Шисуи. Он слабый, размытый морским бризом, но он есть. Они не просто бегут. Они используют пространственные прыжки или технику перемещения, похожую на Камуи, но более примитивную. Зецу тащит груз под землей, всплывая только для ориентировки.

— Под землей и через море? — усомнился Какаши, изучая карту. — До побережья еще полдня пути. Если они уйдут в воду, следы исчезнут.

— Не исчезнут, — возразил я. — Чакра того, кто несет ребенка... она специфическая. Она оставляет «шрамы» на фоне природной энергии. Я найду их. Но нам нужен транспорт. Бежать по воде до Киригакуре — самоубийство. Мы истощимся раньше, чем увидим туман.

Какаши кивнул.

— Есть контрабандистский порт в Бухте Трех Зубьев. Это нейтральная территория, кишащая отбросами. Там можно найти лодку, которая не задает вопросов.

— Отлично, — я достал из подсумка пилюлю солдата и закинул в рот. Гадость редкая, зато бодрит. — Значит, идем к пиратам.

***

Путь до побережья занял остаток дня. Лес постепенно редел, сменяясь скалистыми уступами и соленым ветром. Воздух становился влажным и тяжелым.

Мы двигались молча. Каждый думал о своем.

Какаши, вероятно, винил себя за то, что мы попались на уловку с марионеткой.

Шисуи переживал за судьбу клана и за то, что похищение Хьюги может спровоцировать новую волну недоверия к Учиха (ведь кто, как не Учиха, могли бы украсть Бьякуган? Логика идиотов, но в Совете таких хватает).

А я думал о [Пустом Сосуде].

Орочимару и Данзо создали меня как губку. Я впитываю всё: ДНК, навыки, чакру. Но у каждой губки есть предел насыщения.

Моя правая рука под перчаткой пульсировала. Серая кожа была твердой, как камень. Я чувствовал, как [Семя Древа] недовольно ворочается внутри, требуя больше солнца, больше воды, больше жизни.

«Если я продолжу использовать Мокутон в таком темпе, я рискую пустить корни окончательно. Мне нужно найти способ уравновесить Ян-чакру Древа. Инь-чакры Узумаки и моих тренировок уже не хватает».

Нужен Шаринган?

Нет. Вставлять себе чужие глаза — это путь Данзо. Это тупик.

Мне нужно что-то другое. Знание. Или артефакт.

Мы вышли к обрыву, с которого открывался вид на океан.

Небо было затянуто свинцовыми тучами. Волны с грохотом разбивались о скалы. А внизу, в естественной бухте, спрятанной между скалами, мерцали огни поселения.

Бухта Трех Зубьев. Гнилое место.

Деревянные лачуги лепились друг к другу, как грибок. В порту стояли разномастные посудины: от рыбацких шхун до вооруженных джонок.

— Надеваем маски, — скомандовал Какаши. — Мы не шиноби Конохи. Мы — нукенины-наемники, ищущие переправу. Никаких протекторов. Скрыть чакру.

Я натянул капюшон поверх маски Аконита.

— Какая легенда? — спросил Шисуи, пряча свой танто под плащ.

— Мы бежим от долгов, — предложил я. — Или от ревнивых мужей. Классика всегда работает.

— Бежим от долгов, — утвердил Какаши. — Аконит, ты ведешь переговоры. Твой... специфический вид и аура пугают людей больше, чем мой Шаринган.

***

В порту воняло рыбой, дешевым алкоголем и немытыми телами.

Мы прошли мимо таверны, откуда доносились пьяные крики и звон битого стекла. Местные обитатели провожали нас настороженными взглядами, но, видя наше снаряжение и уверенную походку, не решались подойти.

Мы нашли нужного человека в доке. Старый, одноглазый капитан, курящий трубку, которая воняла хуже, чем труп Хьюги в той пещере.

— Мне нужна лодка, — сказал я, подойдя к нему. Голос из-под маски звучал глухо и искаженно (спасибо [Маске Безликого], которую я носил под основной маской АНБУ для двойной маскировки). — Быстрая. До архипелага Тумана.

Капитан сплюнул в воду.

— В Туман? — он рассмеялся хриплым, лающим смехом. — Парень, туда сейчас плывут только самоубийцы. Там Кровавый Туман. Они убивают чужаков еще на подходе. Гражданская война, слышал?

— Я знаю, куда я плыву. Вопрос в цене.

Капитан прищурил единственный глаз.

— Цена — твоя жизнь. Но если ты настаиваешь... Три тысячи рё. И я высажу вас на острове Черепа. Дальше сами. К главному острову я не подойду и на пушечный выстрел.

— Две тысячи, — отрезал я. — И ты дашь нам карту течений.

— Две с половиной. И вы защищаете мое корыто, если на нас нападут пираты Вагараши.

— Идет.

Мы погрузились на шхуну «Морской Змей» (оригинальность зашкаливала).

Через час мы вышли в открытое море.

Качка была сильной. Шисуи позеленел уже через двадцать минут.

— Великий Учиха, которого тошнит, — прокомментировал я, глядя, как он свесился за борт. — Это удар по репутации клана.

— Замолчи... — простонал Шисуи. — Я привык к твердой земле. Или к веткам. Но это... это противоестественно.