— От родителей. Они обучали таких. Подобно Истинному Лонгину, он является осколком сознания Библейского Бога. Только гораздо более несущественным, слабым, но всё равно способным подмять и заменить собой сознание носителя. Обычно такого не должно происходить, но Его смерть заставила правила игры измениться, хоть времени его жизни мы и не застали. — довольно развёрнуто ответила она, тут же резко дёрнувшись, когда тернии атаковали её, забыв про Алукарда. — Надо же, вероятно, почуял в моих жилах кровь языческих богов... Или Мананнана. А так как атаковать растение водой более чем бесполезно...

Ладонь в изорванной чёрной перчатке схватила тернии голыми руками, после чего... Резко дёрнула на себя через них всё тело Андерсона, и прежде чем он успел очухаться, с одновременным опусканием терниев, со всей силы впечатала ему ступню в грудь.

Около сотни метров преодолел он в полёте, прежде чем врезаться в одно из горящих зданий, улетев далеко внутрь какого-то бывшего магазинчика на первом этаже.

При этом противник дочери друзей отца... Не спешил атаковать. Подобно какому-то глупому рыцарю он дождался когда его противника будет готова к продолжению боя. Воистину, последний из оборотней был существом благородным и не менее интересным, чем все тут.

— Прости, Ганс. Возвращаемся к нашему мордобою. — бросила она, тряхнув рукой.

И окуталась аурой Тоуки, вспыхнувшей вокруг неё тёмно-фиолетовой бушующей аурой.

Раздался хлопок разрываемого воздуха, после которого раздался точно такой же, и сражающаяся парочка вновь принялась доламывать несчастный Нью-Йорк, который после такого вряд-ли восстановится и не то что станет прежним, хотя бы вообще останется на картах хоть как-то, кроме города призрака. Учитывая количество самой разной магической энергии, магического оружия Миллениума... Здешний воздух и земля уже отравлены настолько, что понадобится существо уровня Бога, дабы всё очистить — и то, это будет долгим и кропотливым процессом из аур собственных душ Алукарда.

— Вернёмся и мы к нашей битве, монстр Божий. — подал голос самый известный вампир в мире. — Даровать победу другому чудовищу я не имею не малейшего желания, так что...

Вся кровь с города начала стекаться к Алукарду.

Каждая пролившаяся капля с момента нападения Миллениума, заканчивая растерзанными армиями фракций и кровью гражданских... Всё это закружилось вокруг, формируя мощнейший смерч из одной лишь крови, принявшийся закручиваться вокруг Алукарда.

И который он вскоре направил прямиком в своего противника, начиная потихоньку, постепенно перемалывать каждую тернию, разрывая её на множество мелких частей.

Это не будет быстрая победа одной пафосной атакой. Нет. Всего лишь тихое, спокойное, неспешное убийство человека, ставшего монстром и став не лучше тех людей, кто решил добровольно обратиться в чудовище, вампира, утратив свою искру человеческую, что и делает людей... Людьми.

Печально всё это...

***

Тем временем.

Базетт Фрага.

Женщина не знала, что такое сделали с этим оборотнем, но он определённо был чудовищно силён для того, кто был, вероятно, её ровесником.

Ладно она сама — она была дочерью величайших героев и воинов с превосходной наследственностью. Но обычный истинный оборотень, который несмотря на всё это — может сражаться с ней на равных, крайне успешно противостоя её навыкам благодаря чудовищным инстинктам... Это нечто запредельно неестественное.

К тому же она чувствовала, как с каждой новой секундой их сражения его жизненная сила, которая необходима для Тоуки, становилась всё сильнее и сильнее. Словно костёр затухал, сжигая свои дрова с бешенной скоростью.

И это расстраивало Базетт.

Ведь этот противник ей безумно нравился — он не разбрасывался словами во время боя, он не позволял себе гневаться или беситься, хотя эмоциями точно обладал. Он просто сражался, максимально эффективно и прагматично используя свои способности, обменивая равными по мощи ударами с Дочерью Героев.

Но к сожалению, если она хочет, чтобы он выжил и потом с ней тренировался на спаррингах вновь, конкретно это сражение пора заканчивать. И учитывая их более-менее равные физические возможности, его придётся заставить открыться.

Воззыв к своему Святому Механизму давался непросто. Божественная Контратака отзывалась болью в теле — слишком много сил она потратила на вольфрамовые стержни, которые, как она сейчас поняла, были ещё и дополнительно зачарованы, да направлены явно магией — иначе, если она правильно понимала физические процессы, эта атака вообще не была бы такой мощной, не ослабив существо уровня Бога до сильнейших из десятикрылых ангелов, на физических возможностях которых она с оппонентом и была.

— Оборотень! Продемонстрируй мне всю свою силу! — бросила она, вместо очередной атаки взмахнув рукой в сторону. — Пожалуйста.

Последнее слово ни за что бы не убедило никого иного... Но этот мужчина просто кивнул головой, не изменившись в лице и зашёлся белоснежной дымкой.

Не физическое тело его преобразовывалось, не биологическим процессом это было, а очень даже наоборот, истинный оборотень превращался в чистую энергию, чтобы потом из неё образовать нечто похоже уже на материю.