Михаил Демиург. Страж Серебряного Города, ходячий манифест принципа «добро должно быть с кулаками» и любитель превентивных экстерминатусов. Если бы на эту стройплощадку явился главнокомандующий небесного воинства, разговор строился бы совсем иначе. Точнее, разговора не было бы вовсе: я бы не теряя ни мгновения нырнул в самую глубокую кротовую нору Мультивселенной, лишь бы не попасть под раздачу первородного гнева.

Но здесь сидел Люцифер. И, судя по его ленивой позе, он развлекался.

— Я могу трактовать твои слова как разрешение продолжать процедуру? — я кивнул на Ключ, замерший в воздухе на половине оборота. — К слову, в той реальности, откуда мы только что вынырнули, спрашивать согласие местных не имеет большого смысла. Поверь на слово, простые смертные там будут счастливы оказаться под нормальным желтым солнцем, где воздух не пропитан Омега-радиацией.

— Я в курсе, — Люцифер небрежно отмахнулся свободной рукой, стряхивая несуществующую пылинку с лацкана серого пальто. — Крути свой замок, не отвлекайся. Мешать не стану.

На секунду в голове шевельнулась шальная мысль: неужели «Хороший парень» умудрилась зацепить своим социальным клеем даже владыку ада? Я мысленно дал себе крепкую затрещину. Люцифер Морнингстар чихать хотел на манипуляции разумом из Гачи. Ему просто было скучно. А для существ подобного порядка скука — единственный настоящий враг.

— А насчет стабилизации реальности… — пользуясь моментом, решил обнаглеть я. Если Первородный дает добро на то, чтобы провернуть континуум на одном месте, глупо не выжать из ситуации немного помощи. — Не подсобишь с калибровкой фундаментальных констант? Все-таки масса Земли сейчас подскочит вдвое, гравитационный баланс в системе поплывет, Луна может сорваться с траектории… Твоя подпись под этим проектом легла бы куда изящнее, чем мои потуги.

Пальцы снова легли на рукоять Скелетного Ключа, и я плавно довернул его на четверть оборота, запуская следующий этап интеграции.

— Обойдешься, — лениво фыркнул Дьявол, с легким прищуром наблюдая за тем, как асфальт под ногами героев начинает незаметно раздвигаться, увеличивая площадь квартала. — Ты и сам неплохо справляешься. К тому же, чужая ручная работа всегда выглядит вульгарно, поэтому шевелись, у меня на вечер столик в клубе заказан.

Пришлось обходиться собственными ресурсами. Короткий ментальный зов — и пространство над разрушенной Башней вспорол ослепительный белый свет.

Из карманного измерения вынырнул Серафим Обратного Мира.

Существо выглядело монументально: исполинский, переливающийся чистейшим светом дракон, чья чешуя казалась сотканной из жидкого золота и застывшего вакуума. Восемь широких ангельских крыльев за его спиной бесшумно рассекали воздух, но вместо перьев на них мерцали фрагменты искаженной геометрии.

Дракон издал утробный, похожий на органный аккорд гул, заложил крутой вираж и с размаху нырнул в изнанку материального мира — в складку Обратного Измерения. Он ушел туда, где отражаются все физические законы нашей реальности. Повинуясь моей директиве, фамильяр начал гасить пространственно-временные возмущения, сшивая гравитационные поля двух планет и аккуратно нивелируя приливные волны.

— Что и требовалось доказать, — пробормотал Люцифер, выпустив аккуратное дымовое кольцо.

А вокруг тем временем разверзлась феерия в духе Нолана.

Реальность Метрополиса пошла крупной, осязаемой рябью, словно на экранах сотен старых кинескопов одновременно сбилась развертка. Пространство дрожало и двоилось. Фасады небоскребов на мгновение накладывались на потемневшие, закопченные руины промышленных комплексов из иной Вселенной, затем расходились в стороны, уступая место широким пустырям. Некоторые здания на глазах покрывались налетом вековой пыли, чтобы через долю секунды вновь засиять свежим зеркальным остеклением.

На дальних перекрестках случайные прохожие в ужасе протирали глаза, видя, как из пустоты соткались их собственные двойники — кто-то в более дешевой одежде, кто-то со шрамами на лицах, — после чего иллюзия рассеивалась, а улицы просто становились шире.

В небесах желтое солнце дернулось, распалось на три слепящих диска, бешено закружилось и вновь спаялось в единое светило, чей свет теперь заливал расширившийся горизонт.

Две планеты, повинуясь воле Скелетного Ключа, входили в фазу окончательного сопряжения. Континенты аккуратно стыковались вдоль береговых линий, тектонические плиты находили новые точки опоры, а законы физики подгонялись под единый знаменатель.

И в этот самый момент я, а вместе со мной и нахмурившийся внизу Морнингстар, зафиксировали неизбежную грязь.

Из трещин между мирами, цепляясь за расширяющиеся границы пространства, в чистую атмосферу Метрополиса полезла темная, маслянистая слизь. Омега-частицы. Фундаментальный яд Дарксайда, потерявший свой изолированный загон, упорно пытался закрепиться на новом теле Земли.

Чужой мир встретил эту заразу как инородное тело.