С моими текущими характеристиками закрыть оставшиеся мелкие хвосты не составляло ни малейшего труда. Излечить искалеченных Уэйнов? Пара секунд работы. Решить вопрос с сёстрами Дианы и выдернуть Цирцею из заточения на Диком Острове? Десяток взмахов крыльев. Добить разбежавшихся недобитков и отстроить разрушенные кварталы объединенной Земли? Раз плюнуть, чистая рутина.

Главная проблема заключалась в другом.

С осознанием своей истинной сущности, мне вдруг стало невыносимо скучно.

Какой вообще смысл возиться в этой песочнице, выстраивать порядок и следить за планетой, если финал предсказуем до зевоты? Рано или поздно этот этап закончится, я в очередной раз сотру себе память и шагну в новый мир, чтобы начать фармить заново.

— Ладно, — я покачал головой, прогоняя меланхолию. — Подумаю об этом потом.

Сейчас нужно было спуститься к ребятам, объяснить почему им пришлось пару минут поработать болванчиками, затем как-то пережить неминуемый визит взбешенного архангела Михаила, который явно прилетит выяснять, почему Земля стала в два раза толще…

А потом — просто жить. Насколько это вообще возможно для существа, что только что вспомнил собственное первое имя.

*****

Оказалось, что вполне возможно.

Девять тысяч лет.

Для человека этот срок звучит как вечность, как смена десятка геологических эпох и рождение новых цивилизаций. Для меня же, с учетом вечной, въевшейся в саму суть моего существования скуки, эти девять тысячелетий пролетели на удивление плавно и тепло. Огромная заслуга в этом принадлежала Диане. Амазонка оказалась идеальным спутником для бога в отставке: в ней не было смертной суеты, она знала цену покою и умела искренне радоваться простым вещам. Мы прожили эту длинную, насыщенную эпоху вместе, вырастили детей, обустроили планету и оставили после себя мир, способный защитить себя сам.

Но все хорошее неизбежно подходит к концу. Особенно для сущности, чей внутренний двигатель заточен под бесконечное движение.

Я пробовал остепениться, честно пробовал. В триста семнадцатом цикле я поставил рекорд — просидел на одном месте до самой тепловой смерти вселенной, наблюдая, как гаснут последние звезды и распадаются протоны. Забег вышел монументальным, полным невероятных воспоминаний о погибших империях и забытых богах, но повторять этот подвиг не хотелось. В этот раз мир DC получился куда более камерным, понятным и… исчерпанным.

Пора было выгружать багаж.

Я стоял посреди «Комнаты мыслей» — изолированной пространственной складки вне времени, истории и законов материального бытия. Это место не принадлежало ни одной реальности. Здесь царила стерильная тишина, нарушаемая лишь звуком моих собственных шагов.

Вдоль стен до бесконечности тянулись гигантские деревянные стеллажи, заставленные тысячами выдвижных библиотечных ящиков.

Я подошел к пустой секции с выгравированным металлическим номером 29173.

— Название забега, — негромко произнес я, касаясь пальцами полированной латуни. — Пусть будет «Абсолютная Вселенная DC».

Цифры на табличке дрогнули и перестроились в аккуратные буквы.

Я мысленно потянулся к пластам собственной памяти и начал выгрузку. Воспоминания о Диане, о детях, о первой встрече перекачанного Бэтмена с топором, о первой чашке кофе в восстановленном Готэме и пафосных речах перед камерами — все это в виде полупрозрачных светящихся линий потекло из моего разума, заполняя пустые карточки внутри ящика. То, что старик Санчез в своих безумных экспериментах окрестил «мозговыносяшками», для меня было Архивом Памяти. Моим личным хранилищем прожитых жизней.

Ящик мягко задвинулся, издав сухой щелчок. На душе сразу стало непривычно легко, пусто и чисто — остались лишь блеклые, схематичные контуры того, что еще секунду назад заставляло сердце сжиматься от ностальгии.

— А теперь — система, — я потер ладони и активировал внутренний интерфейс.

Передо мной развернулся гигантский, мерцающий сотнями вкладок Конструктор.

Никакой загадочной внешней Высшей Силы, карающей попаданцев за провинности, никогда не существовало. «СуЧность», которую я костерил на протяжении всего забега — была мной. Моей собственной утилитой, созданной почти тридцать тысяч циклов назад исключительно ради того, чтобы структурировать хаос перерождений и сделать каждое новое погружение в смертную плоть увлекательной игрой с понятными правилами.

Я открыл раздел «Гача Хаоса». Тринадцатую версию пора было отправлять в архив и собирать четырнадцатый билд, с учетом всех косяков, вылезших во время драки этого забега.

Пальцы пробежались по виртуальным переключателям.

Способности: количество активных слотов увеличиваем с трех до четырех. При трёх вариативность проседает, а с четырьмя можно крутить интересные тактические связки.

Черты: здесь режем. С пяти слотов опускаем до четырех. Синергии черт получились чересчур перегруженными, одна грамотная комбинация ломает баланс к чертовой матери, обесценивая остальные механики.

Навыки: снижаем лимит с пяти до трех. Простые бытовые и боевые навыки в масштабах божественных войн показали себя бесполезным мусором. Пусть останутся три слота под то, что в теории может действительно помочь.