Тем временем процесс пошел. На моих глазах рваные, гниющие раны на уголках губ клоуна начали стремительно затягиваться, срастаясь ровными рубцами. Его тусклые, токсично-зеленые волосы, пропитанные кислотой, на глазах начали темнеть, приобретая нормальный, здоровый каштановый оттенок Уэйнов. Пустая глазница, которую я выбил вчера вечером, зашевелилась, и глазное яблоко начало болезненно регенерировать прямо под веком.

Но главное происходило не снаружи. В его единственном, широко распахнутом глазу начало пропадать то самое липкое, хаотичное безумие. Зрачок сфокусировался. В нем начало рождаться… понимание. Не истеричное осознание загнанного в угол психопата, а холодное, глубокое, кристально ясное понимание тяжело больного человека, который вдруг пришел в себя.

[Подвиг Совершен: Вылечить Джокера (Брюс Уэйн) от концептуального безумия (внимание: эффект временный). Награда: Получен 1 Золотой Билет.]

«Временный… Как я и думал», — я чуть раздраженно цокнул языком. Излечить подобное концептуальное, прописанное в лоре Безумие навсегда обычным хилом нельзя. Рано или поздно тьма вернется.

Но ладно. Это всё равно того стоило, особенно ради того, чтобы увидеть их лица.

Я медленно перевел взгляд на членов Лиги. Они стояли как громом пораженные. Величайшие герои Земли, удивленные, сконфуженные, абсолютно растерянные. Они не понимали, что им делать, что говорить, кому верить и как вообще дальше жить в мире, где Бэтмен — убийца, а Джокер — его сын. Моральный фундамент их Вселенной только что рухнул им на головы.

Разумеется, этот массовый психологический коллапс тоже не мог остаться без внимания Системы.

[Подвиг Совершен: Эмоционально дестабилизировать ядро Лиги Справедливости, сломав их картину мира. Награда: Получен 1 Серебряный Билет.]

«Очень, очень прибыльное выдалось утро», — я удовлетворенно, почти по-кошачьи кивнул сам себе.

Затем я опустил глаза на Томаса. Старик, всё еще стоящий на коленях, шокировано, не моргая, уставился на приходящего в себя Брюса. И сын, тяжело дыша, ответил ему таким же взглядом.

Оба они, пусть и разными путями, на короткое время пришли в себя. И у обоих статус «адекватности» сейчас висел на волоске, грозя обернуться новой, куда более страшной формой безумия.

— У-убейте меня… — прохрипел Брюс.

Голос сорвался на мерзкое, булькающее хихиканье, но пока еще единственный глаз, уставившийся на Кларка, был абсолютно трезвым. И в этой трезвости плескался такой концентрированный, удушающий ужас от осознания собственных поступков, что даже мне на секунду стало не по себе.

Из-за того дерьма, которое он натворил, будучи Джокером, его психика уже не подлежала восстановлению. Рано или поздно мозг просто не выдержит груза вины, и он снова сбежит в спасительное, комфортное безумие. Зерно Джокера посажено слишком глубоко. Я не был уверен, можно ли вообще вычистить эту концептуальную заразу, даже имей я в резерве гораздо больше ценностей. Да и, честно говоря, тратить на этого клоуна свои с трудом нафармленные миллиарды я не собирался от слова совсем.

— А самому слабо откусить себе язык? — сухо хмыкнул я, глядя на его страдания сверху вниз.

Я тут же поймал на себе тяжелый, осуждающий взгляд Дианы. А вот Барри отреагировал мгновенно. Воздух с треском разорвался, красная молния сверкнула в пространстве, и спидстер материализовался прямо на коленях возле Брюса. Пальцы Флэша мертвой хваткой вцепились в челюсти Уэйна-младшего, с силой разжимая их — Брюс действительно, послушав моего совета, только что попытался откусить себе кусок языка, чтобы захлебнуться кровью.

— Ладно, ладно, хорош, — я примирительно поднял свободную руку, а второй плавно убрал лезвие «Убийцы Драконов» от шеи клоуна, чтобы Флэш в своей суете случайно не напоролся на черную сталь.

— Это было совершенно неуместно, Киркман, — глухо проворчала Диана, скрестив руки на нагруднике.

— Брюс… это правда ты? — шокировано прошептал Кларк.

Супермен рухнул на одно колено рядом со своим старым другом, смотря на него и очевидно, до сих пор не до конца веря в происходящий сюр. Суперслух, рентгеновское зрение — всё это сейчас кричало ему, что под гримом и регенерирующими шрамами Джокера действительно скрывается Брюс Уэйн. И от этого Кларку становилось физически больно.

«Нет, ну так не пойдёт! — внутренне возмутился я, глядя на эту сцену из бразильской мыльной оперы. — Мы можем еще вечность тут стоять, пускать сопли и болтать о тяжелой судьбе, а хладный труп Барбары тем временем становится ещё хладнее! Разложение тканей, вообще-то, никто не отменял!»

— Так, народ! — я с силой, до скрежета, воткнул двуручник в асфальт и громко хлопнул в ладоши. Резкий звук разорвал драматичную тишину, привлекая ко мне внимание и грубо выдергивая любителей драмы из ступора. — Пока Брюси и Томми окончательно не отъехали в одну уютную палату на двоих, я должен закрыть свой вопрос. Где труп Барбары, Томми?

В качестве профилактики я небрежно, но ощутимо пнул старика ботинком по бедру. Бэтмен сидел на коленях, неверяще пялясь на своего сына. Он просто открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыбка гуппи.

Ноль реакции на мой пинок. Ну, разумеется, блядский синий экран смерти.