Он осмотрел кухню, и с выключенным верхним освещением и телефоном, прислоненным к проходу в столовую, в сочетании с мягким светом настольной лампы на стойке все выглядело довольно хорошо. Или так хорошо, как это должно было выглядеть.

Через несколько мгновений у него зазвонил телефон, и Бирн почувствовал укол в сердце. Он не видел свою дочь несколько месяцев, и сначала, когда ее видеоизображение появилось на экране его iPhone, она показалась ему молодой женщиной, похожей на Коллин.

Но это была она.

Она улыбнулась улыбкой матери, поздоровалась. Бирн подписал ответный контракт.

Коллин, которая была глухой с рождения из-за заболевания, называемого дисплазией Мондини, училась в Университете Галлодета, первом и самом выдающемся колледже страны для глухих и слабослышащих студентов. С тех пор, как она переехала из Филадельфии, Бирну удавалось видеть ее лишь раз в несколько месяцев или около того, и сердце его болело из-за этого.

На заднем плане звучала музыка. Бирну это показалось немного громким – по крайней мере, так оно и было бы, если бы он находился в одной комнате со своей дочерью – но, очевидно, это не отвлекало Коллин. Они часто шутили о том, что одним из преимуществ глухоты является отсутствие необходимости мириться с музыкой, которую ты ненавидишь, или с крикливыми придурками. Иногда Бирн ей завидовал. Особенно про придурков.

'Как школа?' Бирн подписал. Это был стандартный вопрос. Коллин была ученицей 4.0.

— Хорошо, — сказала она. — Я думаю о второй специальности.

Бирн думал о том, как она унаследовала ум от своей матери. Вторая майорка . Он часто думал о том, смог бы он справиться с одной в ее возрасте.

'Звучит здорово.'

— Кстати, я буду завтра.

Это было сюрпризом. 'Завтра?' Бирн подписал. — Я думал, ты придешь через две недели.

Коллин улыбнулась. — Разве ты не хочешь увидеть свою прекрасную дочь?

'Конечно. Это было счастливо . Счастливый вопрос .

— Я закончил занятия, и через неделю у меня не будет промежуточных экзаменов. Я думал, что приду.

'Замечательно. Мы поужинаем в каком-нибудь красивом месте.

— Тебе не обязательно этого делать.

— Кто говорит?

На экране Бирн увидел, как кто-то шел перед камерой и что-то подписывал Коллин. Бирн не успел уловить это слишком быстро. Коллин ответила, а затем указала на свой iPhone. Мальчик, на вид лет семнадцати, написал на камеру извинение и убежал.

— Моя машина здесь, — сказала Коллин.

'Что происходит?'

«Мы собираемся в кино. Двойная афиша Феллини. Ла Страда и Амаркорд.

Коллин пришлось писать по буквам «Феллини», чего Бирн сначала не совсем понял. Но он знал названия фильмов, оба из которых были с субтитрами. Несмотря на то, что Коллин неплохо читала по губам фильмы без субтитров, с подросткового возраста она тяготела к зарубежным и немым фильмам.

— Хорошо, — сказал Бирн. 'Веселиться.'

— Итак, увидимся завтра?

— Не могу дождаться.

Когда она подписывала это, Бирну показалось, что он что-то увидел.

Это было кольцо? На безымянном пальце?

'Что это такое?' Бирн подписал. Он указал на левую руку Коллин. Что, с ее точки зрения, было бы обратным ходом.

«Надо идти», — подписала Коллин. 'Люблю тебя.'

Прежде чем Бирн успел ответить, экран потемнел. Бирн сидел неподвижно целую минуту, пытаясь отдышаться.

Была ли его дочь помолвлена ? Не поэтому ли она приехала в Филадельфию на две недели раньше? Было ли это потому, что она хотела сделать объявление?

Детектив Кевин Бирн внезапно почувствовал тошноту.

30

Мужчина сидел на одном из стульев в столовой. Хотя ему было за пятьдесят, в его волосах было лишь несколько проблесков седины вокруг висков. Лютер задавался вопросом, раскрасил ли он это. Хотя его воспоминания об этом человеке были омрачены временем, мечтами, он вспомнил тщеславие этого человека. Лютер решил, что если он пойдет и заглянет в аптечку в ванной рядом с главной спальней, то обязательно найдет коробку с надписью « Только для мужчин» .

Этот человек, к несчастью для него, не сможет идти впереди. Помимо клейкой ленты, заклеенной ему ртом, была клейкая лента вокруг лодыжек каждой ноги, привязывающая его к ножкам стула. Его руки сзади были также обмотаны клейкой лентой.

Звали этого человека Эдвард Ричмонд.

Доктор Эдвард Ройс Ричмонд.

«Прошли годы с тех пор, как мы с тобой жили в одной комнате», — сказал Лютер. «Я осмелюсь сказать, что динамика изменилась. Не так ли?

Глаза мужчины переместились влево, вправо.

— Я знаю, что ты не можешь ответить. Я задал вопрос просто для эффекта.

Лютер подошел к камину. На каминной полке лежало несколько семейных фотографий. На одном из них был изображен мужчина в темном смокинге, обнимающий привлекательную молодую женщину. Лютер предположил, что это была его жена.

«Она очень красивая. Кажется, это трагедия, что вы двое не смогли с этим справиться».