Элиас накидывает белый капюшон и шагает в сторону замка. На ходу он, не оборачиваясь, протягивает руку вбок, приглашая идти вместе, и я не могу сдержать улыбку, прибавляя шагу, чтобы догнать его. Я переплетаю свои пальцы с его и любуюсь его точеными скулами и челюстью. Его серые глаза на секунду скашиваются на меня.

— Вообще-то мне не следовало бы тебе это показывать, но считай, что я круглый дурак.

Круглый дурак и есть.

— Элиас…

— Тсс, — обрывает он меня, едва мы выходим из портала.

Здесь темно, а от воздуха, пропитанного серой и пеплом, невыносимо режет в носу. Глаза начинает щипать, в горле першит.

Куда, блядь, он нас притащил?

Амсер внутри моих вен переходит в режим максимальной готовности, отчего волоски у меня на затылке встают дыбом. Элиас еще несколько минут настороженно и молча сканирует местность, прежде чем заметно расслабиться и опуститься на колено рядом со мной.

— Это передовая в нашей битве за Китов Тау, — холодно произносит он. Его глаза покраснели от едкого воздуха, но его это, похоже, вообще не колышет. Порыв ветра подхватывает белые пряди его волос, и капюшон слетает с головы.

— Что? Зачем ты меня сюда притащил? — спрашиваю я, пока страх, точно яд, медленно растекается по венам. Где-то вдалеке гремят взрывы, но из-за пыли и кромешной тьмы разглядеть что-то почти невозможно.

Элиас смотрит на меня, и в его глазах сквозит мрачная тревога.

— Я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, что происходит, пока мы отсиживаемся в Алкроузе. Видишь ту стену? — Он указывает на юг, и я провожаю взглядом его руку.

Там, пробивая темные грозовые тучи из пыли, высится стена — раз в десять больше той, что в Баркове. Небо над ней каштаново-рыжее, грязное, помутневшее от дыма и смерти. На самой вершине стены стоят люди; они так высоко, что кажутся лишь едва заметными движущимися точками.

Я тяжело сглатываю. Элиас перехватывает мою челюсть, заставляя меня снова повернуться к нему.

— Меня отправляют сюда каждый божий день сразу после занятий. Моя задача — прорваться внутрь этого Богом забытого города. Знаешь, что я делаю, когда оказываюсь внутри?

Я хмуро киваю. Так вот где он пропадал все это время…

Его лицо остается абсолютно бесстрастным, когда он чеканит:

— Именно. Падение Небес, Пустота — называй как хочешь, без разницы, как там его кличут хейрахийцы. Этот сраный последний город Хейра падет.

— Я все равно не понимаю, Элиас. Зачем ты привел меня сюда? — шепчу я. Мимо нас проносится несколько человек; они бегут, даже не замечая нашего присутствия.

Его взгляд смягчается, и он устало опускает плечи. На его точеной, напряженной челюсти проступает смесь отчаяния и сожаления.

— Потому что я думаю, что после экзамена тебя отправят сюда вместе со мной. Кровавые Короны — это зачистка. Они хотят, чтобы Новы были сломлены и в то же время оставались единым целым, готовыми к развертыванию. Если мы оба будем здесь, мне даже не придется проникать в город, чтобы Пустота достала до жителей внутри. Наших Теней, если объединить их силы, хватит, чтобы стереть весь этот чертов город, стоя по эту сторону стены.

Звуки взрывов и выстрелов уходят на второй план, пока я неотрывно смотрю в серые глаза Элиаса.

— Я не понимаю, Элиас…

Я пытаюсь отодвинуться, чтобы увеличить дистанцию между нами, но он жестко перехватывает мою руку и останавливает меня.

— Я хочу, чтобы ты стала достаточно сильной и успела остановить меня до того, как нас сошлют сюда.

Мои глаза округляются от шока. Очередной резкий порыв ветра бьет нам в лица, и я едва могу удерживать глаза открытыми.

— И как, по-твоему, я смогу это сделать? — Я до крови прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы унять дрожь.

— А как еще? Если до этого дойдет, я хочу, чтобы ты меня убила, — уголок его губ дергается в уставшей, обреченной усмешке.

Желчь подступает к горлу, и я яростно качаю головой:

— Я не стану этого де…

— Тебе придется, иначе миру настанет пиздец. Это последний рубеж человечества, Терра.

Элиас не выглядит испуганным. Ни капли. Напротив, кажется, он полностью смирился со своей смертью и наконец обрел покой.

— А какие еще варианты? Что, если я не смогу? — Я стискиваю зубы и отворачиваюсь, чтобы он не увидел наворачивающиеся слезы.

Он издает короткий саркастический смешок:

— Ну, если ты сможешь свергнуть ректора и императрицу Фернестии, это будет отличный старт. О, и доктора Сейна, повелителя Теней. Его тоже прихвати за компанию.

В масштабах всей этой катастрофы план звучит как абсолютное безумие, но что, если отступить на пару шагов назад? В моей голове вспыхивает шальная мысль, и я вскидываю голову на Элиаса так резко, что он невольно вздрагивает.

— Что, если я смогу вернуть твое сердце? Тебе больше не придется им подчиняться, — мне до тошноты противно от того, насколько отчаянно и жалко я сейчас звучу, как человек, цепляющийся за слепое отрицание. Но если для Рейна еще осталась надежда, почему этот чертов маленький огонек не может гореть и для Элиаса?

Элиас лишь пренебрежительно фыркает:

— Это невозможно.

Я упрямо мотаю головой:

— Ты знаешь это наверняка?