— Она забрала у меня всё, но это не значило, что я должен был вымещать это на всем мире. Прости меня за мою жестокость, Терра. Ты показала мне, что в моем сердце снова могут жить доброта, тепло и доверие.

Рейн нежно целует меня, медленно и глубоко толкаясь внутрь.

Рейн, Элиас, Финн, Артур. Они уже находят свои потайные комнаты в моем сердце, запираясь там изнутри. И я не уверена, что смогу хоть как-то их оттуда выставить.

Амсер и Тень Рейна сливаются в наших телах, и ощущение такое, будто его кровь хлынула по моим венам. Мы больше никогда не разлучимся.

Наши поцелуи беззвучны. Внезапно янтарная вспышка света привлекает мое внимание. Я кошусь в сторону и замечаю силуэт на диване напротив нас. В полумраке и в экстазе от того, как Рейн заполняет меня, трудно разобрать, кто это; от столь неистового сплетения Теней зрение окончательно размывается.

Толчки Рейна становятся размашистыми и глубокими; он трахает меня, выбивая прерывистые вздохи из моих легких. Его ладони скользят по моему телу и ложатся на поясницу, пока он вколачивается в меня все жестче и быстрее.

— Ох, блядь, Рейн… — шепчу я, зажимая рот рукой, чтобы сдержать стоны. Его брови сдвигаются переносице, на шее вздуваются вены; он резко толкается в мою киску еще несколько раз, а затем со стоном кончает внутрь меня. Рейн стискивает зубы, его бедра все еще мягко подергиваются, продолжая движение.

Я ловлю финальные волны оргазма вместе с ним, до глубины души пораженная тем, насколько сильно секс меняется, когда в нем участвуют две Тени. Это добавляет совершенно иное измерение всему происходящему.

Рейн выходит из меня и помогает мне натянуть брюки, после чего надевает свои. Затем он переводит взгляд на диван напротив и спокойно смотрит на сидящего там человека. Я уже почти забыла о нем. Подобная страсть выжигает все вокруг, превращая в пыль любые внешние раздражители.

Я несколько раз моргаю, чтобы прояснить зрение, и испытываю легкое удивление, обнаружив, что это Элиас. Ну конечно, кто же еще. Я поражена, что он не вмешался — в этот раз он даже не был скован цепями. Думаю, Рейн действительно начинает ему нравиться.

Его холодные серые глаза не выдают ни единой эмоции.

Мы с Рейном молча наблюдаем за тем, как Элиас медленно поднимается, идет к своей лестнице и без единого слова уходит наверх.

Я смотрю на Рейна, и тот лишь пожимает плечами. На его губах играет едва заметная усмешка.

— Пошли спать. Не думаю, что нам еще хоть раз это сойдет это с рук, — он посмеивается, помогая мне подняться. Мы проскальзываем обратно в мою комнату и забираемся под одеяло, прижимаясь друг к другу. Рейн засыпает мгновенно, а я пялюсь глазами в светящиеся туманности и звезды на потолке, не в силах перестать думать об Элиасе.

С каких это пор он упускает возможность отпустить какую-нибудь язвительную херню? Интересно, что так сильно его отвлекло?

28

ТЕРРА

Занятия Элиаса я люблю меньше всего. И не только потому, что мне приходится смотреть, как он наглядно разносит всех в пух и прах, обучая ближнему бою, но и потому, что каждое его движение и выпад слишком уж четко обрисовываются под обтягивающей черной футболкой.

Я не привыкла видеть его без жилета и плаща. Последние несколько недель он был настолько занят, что я почти его не видела — если не считать той ночи, когда он смотрел, как Рейн трахает меня.

Я пристально наблюдаю за тем, как мой ассасин легко перебрасывает очередного студента через плечо; кубики его пресса напрягаются и тут же расслабляются, когда он выпрямляется. Элиас даже не вспотел. Страшно подумать: даже второкурсники не могут нанести ему ни единого удара.

Мой взгляд задерживается на выпускниках, и я задумываюсь об их времени, проведенном здесь. Их осталось всего горстка, и все они носят ранги Полярис, Экко и Космос; те, кто был слабее, должно быть, уже мертвы. И у каждого из них серые глаза.

Эта мысль наводит на меня жуть, и я невольно вспоминаю о стремительно приближающемся экзамене Кровавых Корон.

— Терра.

От того, как мое имя слетает с губ Элиаса, я вздрагиваю и мгновенно выпрямляю спину, встречаясь с ним взглядом.

— Твоя очередь, — произносит он так же равнодушно, как и со всеми остальными студентами.

Я нерешительно выхожу из толпы вперед. Мое дыхание сгущается в воздухе белыми облачками пара. Он надирает мне задницу абсолютно каждый раз.

Свежий слой снега, выпавший прошлой ночью, превратил тренировки во дворе в сплошное изнурение. На улице дикий холод; трехчасовое занятие Элиаса — это чистый ад.

Я стою в нелепой позе, изо всех сил пытаясь не смотреть на Элиаса с той тоской, которую ощущаю глубоко внутри. Он вскидывает руки в привычную боевую стойку и бросается на меня с пугающей скоростью.

Я с размаху падаю на задницу, чтобы уклониться от его выпада. Он приземляется на землю прямо за моей спиной и рявкает:

— Еще раз. Не уходи от атаки, блокируй ее.

Поднимаясь и отряхивая штаны, я резко выдыхаю: