Чёртова «Медуза» медленно выплыла наружу, зависла в полуметре от меня. А потом эта хреновина резко бросилась вперёд. Стремительно, как кобра. Я не успел даже моргнуть.

Сгусток врезался мне в грудь, прямо в солнечное сплетение, и тут же буквально всосался в моё тело. Сука, он реально вошёл внутрь!

Горячая волна прокатилась по каждому нервному окончанию, по каждой мышце. Я открыл рот, чтобы заорать, но воздух резко закончился, лёгкие будто парализовало, тело свело судорогой. Меня накрыло волной образов. Это были чужие воспоминания, не мои. Какие-то смазанные картинки, мутные лица.

В длинном белом коридоре сидит девочка лет десяти и молча плачет. Секунда, две — образ меняется. Теперь это мужчина в белом халате со шприцем в руке. Лицо у него уставшее и очень грустное. Мужик исчез, появилась бетонная стена с надписью «Здесь был Гриша». Картинки сменяли друг друга, я не успевал их осознавать. И наконец — огромный зал, в котором десятки таких же сгустков пульсируют в стеклянных боксах. Огонь. Взрыв. Бегущие люди. Сирены.

«Спи, носитель. Сейчас будет больно. Потом — нет».

Череп лопался изнутри. Я буквально физически чувствовал, как мозг перестраивается, меняя местами свои извилины.

Где-то в самом дальнем уголке сознания мелькнула ироничная мысль, моя, настоящая.

Псих, ну ты и кретин. Только что сам себя угондошил...

А потом наступила темнота. Там, в этой темноте, кто-то улыбался. Точно не я.

Глава 3

Голова трещала как черт знает что. Это не было похоже на привычную мигрень, от которой пульсирует в висках, а на заднем фоне постоянно присутствует белый шум. Иное ощущение, незнакомое. Не боль, а давление, будто кто-то сжал мой череп и хочет раздавить его. Черт... Неужели ухитрился разбить себе затылок о бетонный пол бункера?

Открывать глаза не торопился. Во-первых, если сделать это резко, может стать хуже. Проходили, знаем. Во-вторых, мне искренне хотелось верить, что всего произошедшего вообще не было. Никогда я не падал ни в какие коллекторы, никакую светящуюся хреновину в себя не всасывал. Если ради этого нужно лежать, не открывая глаз, то и черт с ним. Просто сама мысль о том, что какая-то непонятная субстанция попала в мое тело... Нет, не пугала. Скорее, бесила неимоверно.

Прислушался к собственным ощущениям. Под спиной — что-то мягкое, пружинистое, знакомое до зубовного скрежета. Моя задница «уехала» вниз, словно провалилась в панцирную сетку кровати. По крайней мере, точно не бетонный пол. Подбородок щекотала колючая суконная ткань. Хм... Шерстяное одеяло? И запах... Так припахивает постель в Инкубаторе. Дезинфицирующее средство, которым обрабатывают все вещи воспитанников. Этот «аромат» я ни с чем не перепутаю.

Медленно разлепил веки. Моргнул несколько раз, чтобы сфокусироваться.

Прямо перед глазами маячил серого цвета потолок с облупившейся штукатуркой. Чуть левее, ближе к углу, виднелось пятно сырости в форме сапога. Его я наблюдал миллион раз. Как и вон ту трещину, похожую на разряд молнии.

Это спальня средней группы в Инкубаторе...

Волной накатило чувство покоя и уверенности. Все нормально, я там, где и должен быть. Лежу себе спокойненько на кровати, которую занимаю уже три года. Но тут же, следом, в башке взорвалось: «Какого хрена?!»

Последнее, что помню, — пол в лаборатории, жидкий огонь по венам, светящаяся хреновина, которая всосалась прямо в мою грудь.

А теперь что?

Осторожно пошевелил пальцами на руках. Нормально, двигаются. Значит, как минимум живой. Не могу сказать, что меня данный факт не радует, но... Как?! Как мне удалось выбраться из бункера, пройти по коллектору, вернуться в интернат и ни черта не запомнить всё это?! Потому что воспоминаний об обратной дороге нет. Ни одного. В башке просто абсолютная пустота.

Медленно приподнялся на локтях. Ну да, интернатская спальня с ее обычной суетой, с десятью железными койками в два ряда. Судя по яркому свету, который льется в окно, подъем уже был.

Некоторые парни встали и заправляют кровати, пара человек еще ворочается в постели. Леха Силач вышел в середину комнаты в одних трусах и майке, теперь пыхтит на полу, отжимается. Он делает это каждое утро. Через две койки от меня Валя Клоп возится в тумбочке, прячет сигареты до утреннего шмона, чтобы не нашли Церберы.

Повернул голову в другую сторону и чуть не подскочил на месте от неожиданности. На соседней кровати сидел Толик Гнус и пристально пялился на меня, гоняя в зубах спичку. Вообще, конечно, кровать его, пусть он на ней делает что хочет. Скорее напряг взгляд Толика. Так смотрят на смертельно больного, но еще опасного тигра, который в любой момент может или сдохнуть, или вцепиться зубами.

— Чё, ожил? Ну ты, Псих, и дал, конечно...

Голос Гнуса прозвучал слишком громко. Так громко, что в башке моментально усилилось давление. Я инстинктивно зажмурился.

— Тише, — выдавил сквозь сцепленные зубы.

— А? Тихо? И так шепчу, — Гнус прищурился. — Ты совсем кукухой поехал, что ли?