К вечеру площадка жила уже без моего участия. Варка шла своим ходом, у бочки лежали готовые бухты, следом за силовым я протянул еще четырехжильного побольше и несколько одножильных, запас в этом деле лишним не бывает. Так что, когда запасы воска показали дно в буквальном смысле, я собрал из лотка последние капли, свалял в комок, устроился на бревне у кузни и просто смотрел. Рект мучился со станком, примеряя стойки то так, то этак, водяные колеса лежали у самой воды и ждали своего часа, и Дагна, проходя мимо них, грустно вздохнула.

Ну а завтра возьмемся, тут даже гадать нечего. И обязательно доделаем, что бы ни случилось!

***

В трактир Кодл вошел отмытым до скрипа, в чистой рубахе и со свежим ежиком на висках, так что деревенские даже не сразу его узнали.

— Кодл, ты никак свататься собрался? — хохотнул кто-то за ближайшим к выходу столиком.

— Бери выше! — ухмыльнулся он и не задерживаясь в проходе, сразу направился вглубь трактира.

Ответ он бросил уже на ходу и через пару шагов оказался у рыцарского стола. Кошель развязался одним движением, и на стойку высыпалось всё до последней монеты, в основном медяки, конечно, но сверху блеснуло несколько серебряков, и звон этот даже при полном зале расслышал каждый.

— Господа! — Кодл повернулся к столу и приложил руку к груди. — Какой день уже на вас смотрю и молчу, а сегодня не могу! Кто нас от зверья прикрыл? Вы! Кто по этим проклятым лесам ходил, пока мы за стенами отсиживались? Вы! Всё, что я, Кодл, заработал вот этими руками... — он развернул ладони с мозолями к свету, — сегодня ваше! Пейте, герои! А мне и поглядеть-то на вас, уже настоящий праздник!

Пару секунд все молчали, рыцари недоуменно смотрели на этого странного бедолагу, но вскоре послыались первые голоса. Стол оживал вразнобой, и первым вскочил с кружкой самый юный из этого сборища рыцарей.

— Вот! — он поднял деревянную кружку, — Вот человек понимает! Я уж думал, до деревенских никогда не дойдет!

— Садись с нами, работяга, заслужил! — второй схватил Кодла за рукав и потянул к столу.

— Кодл? Кродл? — попытался вспомнить услышанное пару секунд назад имя третий, но язык слишком заплетался, да и запоминать имена явно не его конек. Так что в итоге он просто махнул рукой и расхохотался, — Да как хочешь зовись, наливай!

— Вот это я понимаю, наконец-то всё правильно, — Кто-то дотянулся через стол и снисходительно потрепал его по загривку, а Кодл на это искренне улыбнулся и просиял от радости, что его наконец принимают как равного. Ну, или почти равного, но это уже дорогого стоит, куда дороже, чем даже серебро или золото. Уж ему ли не знать, что в столице главное — это скольких людей ты знаешь, и сколько из них знают тебя, связи решают куда больше, чем деньги.

Вот только если за столом у рыцарей стало шумно, другие посетители такое оценили совсем не так тепло. В углу качали головами деревенские мужики и переговаривались вполголоса:

— Во дает... Всё жалование спустил. — бурчал мужик, который только за сегодня прокопал десять хоргов траншеи, причем в одиночку.

— Ага, вот же жополиз... — отозвался второй, он сегодня бочку катал с самого утра, и даже здесь не может разогнуть спину, — Никак уехать с ними хочет, завтра же еще обоз пойдет.

— Да умом тронулся на радостях. — хохотнул первый, — Кто ж его возьмет-то? Ладно, бывает. — махнул он рукой и вернулся к кружке кваса, — Давай, доедай уже, а то Хорг говорит, завтра копать надо много, мелкий этот склад подключить не может никак.

Трактирщик тем временем метал на стол мясо, разумеется в основном за Рыцарский, а остальным из-за этого приходилось ждать. На самом деле с появлением рыцарей это стало нормальной практикой и если поначалу мужики возмущались, мол, очередь едина для всех, то к этому дню им уже надоело. Кому совсем не нравился такой расклад — они просто перестали ходить в трактир и трактирщик от этого особо не расстроился.

Каждый вечер он таскал господам особое, из погреба, и черкал углем палочки на доске у стойки, а сегодня и вовсе, столбики росли прямо на глазах. За целый вечер они с Кодлом ни разу не встретились взглядами, два человека в одном зале ухитрялись друг друга не видеть, и получалось у обоих безупречно.

— За мечи, которые нас берегли! — воскликнул Кодл. Он так и не дождался, пока нальют всем, подскочил с лавки и поднял свою кружку, — И за руки, которые их держат!

— Да-а-а! — Стол взревел и выпил, а Кодл уже подхватил кувшин и пошел подливать по кругу.

— За родителей, которые вырастили таких сыновей! — второй тост родился еще на полпути, и реакция не заставила себя долго ждать.

Причем вышло как надо, расчувствовались уже все, кто-то полез обниматься с соседом, а у кого-то в дальнем конце заблестели глаза.

— За лошадей господ! — третий тост Кодл озвучил уже забравшись на стул, — Скотина, а понимает, кого возит!

Этот тост признали лучшим и выпили за него дважды, на всякий случай. Иногда над столом поднималась песня, но умирала на втором куплете, слов дальше не знал никто, а Кодл уже нес новый кувшин.

— Господа мои! — Ближе к середине застолья Кодл разошелся вконец, перегнулся через стол и понизил голос до заговорщицкого. — А ведь хозяин вам не говорил, что у него в погребе бочонок вина отложен? Для особых случаев!