С перемычки Гундар окинул взглядом деревню, на крышах ни единого силуэта против неба, и так тому и положено. Староста предупреждал, что этой ночью в деревне дежурят охотники. Вельта он в последний раз видел еще днем, у площади, а дальше след его обрывался начисто. С Кейном удалось перекинуться парой слов перед самым закатом.

— Какой участок берешь? — Гундар тогда прикидывал, как вписать Кейна в расстановку постов.

— Хороший, — Кейн подумал секунду. — Может, даже лучший.

Пока Гундар подбирал пригодные для устава слова, охотник исчез, причем прямо посреди улицы, стоило только моргнуть. Где эти двое устроились сейчас не знал никто, и с одной стороны это радовало, такие мастера маскировки работают на благо деревни, а не против, с другой же стороны слегка задевало.

Гундар любил, чтобы каждый человек в его ночи стоял ровно там, куда его поставили, а что с этими делать совершенно непонятно. Дважды он ловил себя на том, что опять высматривает кого-то на коньках крыш, или в темных переулках, но всё без толку. Собственно, так и задумывалось, но легче от этого не становилось.

Обход закончился на стене, на северо-восточном участке, куда он поднялся уже в полной темноте. Все посты заняли свои места, расстановку он проверил дважды, и придраться оказалось не к чему, что само по себе настораживало.

Прямо под стеной, где как раз только начали возводить каркас бараков, темнел закуток с убогим домом, собственно за ним Гундар и собирался смотреть сегодня.

Ночь ему предстояла здесь, на самом обычном посту, до рассвета. Он выбрал место, откуда просматривалась и улица внизу, и поле за стеной, повел плечами и приготовился ждать. Вот ведь как выходит, всю жизнь в солдатах, а главному солдатскому навыку, умению ждать, так толком и не выучился.

Глава 3

Рог за частоколом завыл прямо посреди ночи, и некоторое время я просто сидел и думал зачем было из-за такой ерунды вообще открывать глаза. Ну воет и воет, мое-то какое дело? Мое дело выспаться, а потом идти работать.

В доме стояла темнота, только из топки пробивались блики углей, и в этих бликах угадывались две всклокоченные головы. Уль с Ректом сидели на своих лежанках и зыркали по сторонам с тем же успехом, что и я, то есть ровным счетом ничего не видели и ничего не понимали.

Рог провыл еще раз, уже дальше, и стало тихо. Мы так и сидели втроем, прислушивались, и я уже начал прикидывать, не приснилось ли это всем троим разом, когда со стороны деревни зазвенел набат. Не колокол, колоколов у нас не водится, а простая железная пластина, по которой долбят чем попало, но среди ночи и такой музыки хватает с избытком. Вот теперь пришлось вставать, хотя что происходит, понятнее не стало ни на миллихорг.

Одежду я накинул за секунды, ребята от меня не отстали, и на улицу мы выскочили практически одновременно. До частокола от моего участка рукой подать, но там пока пусто, лишь по стене с грохотом пронеслась на север одинокая вагонетка с баллистой. Расчет висел на ней всем составом, и задавать этим людям вопросы бессмысленно, им сейчас не до разговоров.

— Кейн? — удивился я, когда из-под моего же навеса показалось знакомое и не менее удивленное лицо охотника. — А ты тут чего забыл? Ты что, спал у меня в сарае? Серьезно?

— Ну а что... — замялся он.

— А, понял. Ты так за баню мстишь, — дошло до меня. — Ладно, потом разберемся. Что хоть случилось?

Мысли о том, насколько неожиданно встретить Кейна именно при таких обстоятельствах, пришлось выгонять силой. Нет, ну серьезно, какого хрена он делал у меня под навесом? Глину стыбзить хотел? Так ее там почти не осталось, проще пойти и зарезать очередного голема.

— Насколько понимаю, что-то явно пошло не по плану, — Кейн встряхнул головой. — Вельт, а ну слезай!

— Да я уже, — послышалось позади, и только сейчас я заметил Вельта. Что примечательно, стоял он с луком, и на тетиве уже лежала стрела, причем явно не из простых. — За стеной что-то горит, пойдем посмотрим. — Он глянул на Кейна, они сделали пару шагов, но тут же притормозили. — Ты с нами.

Ну с вами так с вами, спорить не буду. Всё это пока больше похоже на бред, а я такое люблю, хотя бы жизнь не настолько скучная.

Небо на востоке уже собиралось сереть, тонкая полоска света наметилась над лесом, а значит времени сейчас часа три-четыре, самая сонная часть суток, когда даже бывалые часовые начинают клевать носом. За частоколом действительно поднималось зарево, оттуда доносились крики и ругань, время от времени подвывал всё тот же рог, но и в деревне спокойствием не пахло.

У решетки северных ворот нас встретил стражник с копьем наперевес, узнал, посторонился, и уже за его спиной открылась знакомая картина. Стражники занимали позиции на стенах, мужики высыпали из бараков и домов и хватали всё, что сходило за оружие, от топоров до вил, а один дядька в подштанниках волок к стене здоровенный кол и на ходу ругался с женой, которая требовала вернуть кол на место, потому что это вообще-то будущий столб для навеса. На стене кто-то уже распалил печурку под котел, жижа в таких доводится до кипения быстро, а сверху льется еще быстрее.