А вот это уже интересно, ведь выходит, что местная канцелярия, сама того не понимая, пишет документы с Основой, и чем больше на листе текста, тем больше в нем структуры. А теперь добавим сюда производство. Бумагу я потяну, котлы и щелок есть, чернильную траву разыщут охотники, и на выходе получатся письменные принадлежности, за которые столица выложит любые деньги.

Насыщенные Основой вещи всюду ценятся дороже обычных, а тут не безделушка, тут инструмент для важнейших бумаг королевства. Глядишь, через годик-другой король подписывает судьбоносный указ, а в уголке листа скромно стоит моя маленькая печать. Узнавание, между прочим, само по себе капитал, с него начинаются торговые дома.

Ладно, мечты отложим, но вывод из них никуда не девается, обычным документом эту опись уже не назовешь, и оформить ее надо так, чтобы дошла куда следует при любом раскладе.

— Ты чего там делать собрался? — Тобас так и висел над плечом.

— Погоди, и так уже вспотел... — прошипел я, выводя первую линию.

Работал я тончайшей нитью Разрушения, тоньше волоса, и выжигал контур прямо в толще листа, не трогая поверхности. Обычный накопитель я изображу с закрытыми глазами хоть на заборе, рука набита давно, но обычный здесь и не нужен. Со временем я эту руну усложнил, и если присмотреться к насыщенному накопителю, внутри основной линии заметен просвет второго контура, грубо говоря, второй слой узора.

За вторым прячется третий, и почти уверен, что найдется и десятый, и выше, вопрос лишь в твердости руки. Каждый новый уровень раздвигает возможности руны, вот только на бетоне тонкие линии не проведешь, слишком груб материал. А тут бумага, поле ровное, бери и рисуй.

Подпись в итоге легла с трехуровневой прорисовкой, это когда внутри линии узора лежит узор поменьше, а внутри того еще один. Руна накопителя в очертаниях буквы «Р», та же, что на кирпичах и мыле, только теперь до нее не дотянется ни перо, ни нож, она живет внутри листа. Самым ловким писарям тоже придется отдыхать.

Руна — это хорошо, но главная хитрость в другом. Я подвел Основу и напитал накопитель по самую крышечку, а затем добавил сверх всякой меры. Лист отозвался и замерцал, по нему пошли теплые волны, а на ощупь он теперь жегся, держать можно, но неприятно. Из чистого любопытства прогнал опись через анализ.

[Анализ материала...]

[Анализ завершен]

[Объект: документ]

[Вместимость Основы: средняя]

[Насыщенность: избыточная]

[Качество: приемлемое]

[Структура: узловая, целостная. Внесенные данные допустимые]

[Предупреждение: возможно рассеивание Основы с течением времени. Рекомендуется изоляция носителя]

[Рекомендация: хранить вдали от детей]

От подставки под ножку стола до предостережений о детях, растем. Вселенная, выходит, опись приняла и заверила, ври мы в цифрах, узел бы попросту не завязался. Такого нотариуса нет ни у одной канцелярии, хоть столичной, хоть королевской. Осталась последняя строчка, материал ведь не идеален, со временем Основа начнет рассеиваться, а вместе с ней утечет и весомость документа. Только с рассеиванием мы бороться давно научились, спасибо пчелкам.

— Так, план меняется, — я осторожно поднял лист за уголок. — По дороге заглянем на склад.

— Зачем? — Тобас даже не моргал.

— За последним штрихом.

Печатку по пути забрали у мыловаров, тетка выдала ее строго под обещание вернуть, у них на этой печатке всё клеймение держится. На складе, в своем углу, я отщипнул от воскового комка две крохи и уронил по капле на каждый лист. Греть не пришлось, лист расплавил воск сам, капля растеклась аккуратным кружком, и печатка вдавилась без малейшего усилия. Оттиск схватился намертво, воск сросся с бумагой через Основу, и отковырять его теперь не выйдет даже зубилом. Красиво до неприличия, мерцающий лист, а на нем светится изнутри янтарная печать.

Сидел, смотрел, и оторваться не получалось. У Тобаса челюсть отвалилась и лежала где-то далеко, сказать ему было нечего, да и мне, в общем, тоже. Кральд ведь предупреждал, без печати моя подпись не стоит ровным счетом ничего. Ну вот, вопрос закрыт, причем наглухо.

И ведь мысль напрашивается сама, а смогу ли я делать такие бланки на заказ? Именные печати, которые не подделываются в принципе? Дайте подходящие материалы, а там придумаем. Особая бумага, особые чернила, капля воска, и вот тебе печать за сотню золотых... Ладно, это мы еще посмотрим.

— Вот, бери бумажки, пойдем отнесем, — протянул я листы Тобасу.

Тобас спрятал руки за спину и помотал головой. Решение, впрочем, нашлось быстро, он сбегал куда-то за угол склада, вернулся с полосами бересты и на моих глазах свернул два ладных тубуса, по одному на каждый экземпляр. Забавно всё же выходит, тубус в этом мире изобрел человек по имени Тобас, и оценить эту шутку, кроме меня, некому.