Сам он смотрел на тряпицу и отмечал главное: ни монеты, ни единого кошеля, только то, что не продать и по чему опознают владельца. Вердикт первый напросился сразу, подлог, и работал умный человек. Вердикт второй пришел следом, для бумаги сойдет как улика.

Тряпицу он принял у солдата и развернул перед старостой, но не ради обвинения, а чтоб посмотреть на реакцию.

— Ты сам-то в это веришь? По-твоему, наш мастер-строитель круглый идиот? — староста скривился и сразу потерял интерес к главной улике, — Краденое хранить под собственным навесом, у всех на виду, как же. Ночью его видели в деревне, участок за частоколом, и стража у ворот подтвердит, что наружу он не выходил. Я выдал вам ровно тех, кто виновен, и больше ничего слышать не хочу.

Про себя командующий согласился с каждым словом, вот только что это меняет?

— Допустим, я ведь и не спорю, просто хочу услышать хоть один трезвый довод. — поднял он руки в примирительном жесте, — А то что у меня по твоим виновным? Ни свидетеля, ни краденого при них. Откуда ты знал, кого брать?

— Просто знал. — И всё, на этом староста сложил руки на груди, разворачивать мысль он не собирался.

В голове командующего разложились уже три версии. Деревня сама всё устроила, но тогда зачем ей сдавать своих? У деревни есть способ знать, и такую деревню не прижать, а подобная мысль нравилась ему меньше заряженных баллист. Ну или старик попросту блефует.

Но нет, не блефует, таких он на своем веку насмотрелся. Вранье бы его не смутило, такое он как раз оформлять умеет мастерски, вот только ни одна из трех версий для бумаги не годится.

— В любом случае инцидент серьезный, — тряпицу он передал писарю. — Мастера необходимо доставить в столичный суд. Подмастерье поедет как соучастник, свидетель ночью видел паренька с тяжелой ношей.

— Не могу позволить. — староста вместо ответа развернул грамоту с печатью местного лорда, — Заказ обязывает мастера оставаться здесь.

— Возможно… Вот только на преступника заказы не распространяются.

Со стороны реки долетел приглушенный удар дерева по дереву, точно под слово, но оборачиваться никто не стал, все заняты.

— И вообще, если вы так уверены в своем мастере, о чем тревога? — командующий развел руками. — Наш суд — самый гуманный суд в мире! Разберутся, отпустят, еще и возмещение за беспокойство назначат.

В столице, если по совести, разбираются со вкусом, мастер и оглянуться не успеет, как окажется в казенной мастерской, и это, между прочим, лучший из возможных исходов.

— Ладно, пусть воровство вам кажется бредом, — командующий покачал головой, — хотя одного этого уже хватает, чтобы взять вашего мастера под стражу. Но нападение на представителя знатного рода видели полсотни человек, тут и улики не требуются. Мастер отправится с нами в любом случае.

— Никуда он не отправится, — вперед шагнул Кральд. — Своя земля, защищал подмастерье, чистая самооборона. И не зарубил ведь, так, тюкнул разок.

— Тюкнул... — командующий покатал словечко на языке. — А ты, к слову, подчиняешься мне. Забыл, что твой лорд отправил тебя с людьми под мое командование?

— На время зачистки тракта, — Кральд даже голоса не повысил. — Тракт зачищен, ты сам так доложил.

Крыть оказалось нечем, строчку про блестяще зачищенные земли вдоль тракта он вписал в рапорт собственной рукой, и оспаривать ее вслух означало подрубить всю бумажную часть похода.

Первым не выдержал, как водится, не он, а кто-то из свиты. Вперед вылетел рыцарь, потерявший голос еще на берегу, и сипение нисколько его не смущало.

— Да кто ты такой, чтобы дерзить королевской армии?! Цепной пес захолустного лорда! — просвистел он.

— Иди лесом, — Кральд смерил его взглядом. — Только недалеко — лес у нас строгий.

Дальше прозвучало слово «вызов», и свита притихла в предвкушении. Командующий мог оборвать это одним окриком, но не стал, пусть люди выпустят пар, а заодно и можно поглядеть, чего стоят люди Рагдара.

Поединок вышел коротким и обидным, рыцарь двигался картинно, с оттяжкой поведя мечом, Кральд экономно и без единого лишнего жеста. А когда из ножен показался рунный клинок, для половины зрителей спор закончился еще до первого движения, у цепного пса провинциального лорда оружие оказалось богаче, чем все их гербы вместе взятые. Командующий этот меч уже видел на марше, так что удивление оставил остальным, ему хватило подтверждения.

Два движения, третье не понадобилось, и рыцарь растянулся во весь рост. Второй знатный человек за день ложится в грязь у этой реки, заколдованная она, не иначе. Вывод из поединка сложился сам, силой в этих местах ловить нечего, работаем бумагой.

Они со старостой немного постояли, глядя, как сипящий рыцарь возится в грязи, а Кральд неспешно убирает меч в ножны, всем видом поясняя, что доставать клинок было не обязательно, а за спинами всё еще делили кубок прадеда.

— Но дело всё равно будет заведено, и в суд явиться придется, — командующий вернулся к главному. — Не хотите отпускать по-хорошему, дождемся прямого указа из столицы.