— Ты не понимаешь, как работают суды. Виновен не тот, кто украл, а тот, на кого сошлись бумаги. А у тебя поверх воровства лежит оскорбление чести знатного рода, при полусотне свидетелей, и вот это уже серьезно по-настоящему. Но! — его палец уставился в потолок шатра. — Я могу взять тебя под свое крыло. Ты парень не самый глупый и сам видишь, здесь твои таланты недооценены, да и оценивать их некому. В столице тебя ждет другая жизнь. Ходить будешь не в обносках, а работать станешь с настоящими материалами и за настоящее золото.

— Может, я тут и не самый умный, — согласился я и потянул тубус из-за спины. — Но вы правы, не тупица. Но можно же допустить, что я и тут могу находиться под чьим-нибудь крылом? Так что вернемся к обсуждению компенсации, а пустые обещания с угрозами оставим для других, эту тему прошу больше не поднимать.

— И всё-таки ты не понимаешь, насколько серьезны предъявленые обвине...

— Больше не поднимать эту тему, — перебил его я, — Если зудит с кем-то об этом поговорить — милости прошу к старосте, Кральду или к моему лорду, а у меня и так дел по горло. От себя могу только вот это предъявить...

Свиток лег на стол, и шатер поменялся, по листу прокатились яркие отсветы, печать настойчиво горела, от бумаги тянуло жаром, и полутьма вокруг стола отступила. Писарь, который до этого тихо посмеивался в кулачок, привстал и вытянул шею. Командующий потянулся к листу, коснулся и отдернул пальцы.

Смотрелось всё это со стороны диковато. Артефакт, каких, возможно, и в столице не видали, а поверх него кривой почерк Тобаса, и поперек поля, воюя за место с печатью, тянется пункт «куст обыкновенный, одна штука, услуги травника». Командующий читал, и усмешка у него никак не складывалась, над листом, который жжет пальцы, смеяться отчего-то не выходит.

— Что... это?

— Список на возмещение. — было сложно, но я поддерживал всё тот же невозмутимый вид, — Подпись моя, прямо в структуре, так что подчистить не выйдет, переписать тоже. И жечь не советую, там запасено столько, что шатер вам потом ни один писарь не спишет.

Проверять последнее утверждение мне пока не доводилось, но угрожать ведь никто не запрещает, пусть верят.

— Дочитайте на досуге, жду компенсации, — я поднялся и направился к выходу, а у самого полога обернулся. — Да, кстати. Копия уже направлена лорду, он поставит свою печать и передаст выше по вертикали. Так что этот экземпляр берегите, он теперь, считай, казенный.

— Что?.. — командующий выпучил глаза.

— Такие дела. А знатному вашему передайте, пусть не обижается. На обиженных, если что, волки воду возят.

Понял ли он, при чем тут волки, уточнять я не стал, разговор был окончен.

Обратная дорога далась легко, солнце уходило за лес, от реки тянуло вечерней прохладой, и голова наконец разложила день по полочкам. Весь этот театр с уликами и жалостью затевался ради одного, человеку нужен ручной строитель, который жжет руны по материалам и выдает удивительное по первому свистку.

Второй за неделю зовет под крыло, сначала барон со своей печатью, теперь этот с обносками, мода у них пошла, не иначе. Только с деревней я не закончил, ручным быть не приучен, кормят меня и здесь неплохо, а главное, здесь есть кому доверять. А это, как ни считай, дороже любого золота, хоть в монетах измеряй, хоть в человекоднях.

Глава 6

На участок я пришел по серой рани, когда солнце только выползало из-за леса, и первым делом просто постоял, слушая утро. Красота ведь, роса на траве, зарядка сделана, и никто пока не дергает вопросами. Вчерашний день продуктивным не назовешь, колесо мы так и не поставили, зато грамота вышла загляденье, теперь пусть обе копии доходят куда следует, и кто следует пусть понимает, что шутить с деревней затея так себе. По крайней мере, на это я надеюсь, но это не точно.

Поднял взгляд на частокол, а там у баллистной вагонетки топтались сразу два расчета, ночной сдавал смену дневному. Стояли, обсуждали ночные происшествия, точнее их отсутствие, а один боец показывал на колесо вагонетки и что-то оживленно втолковывал остальным. Смазать, наверное, пора, но с этим справятся и без меня, я все-таки строитель, а не смазывальщик.

Пришел я пораньше, чтобы и начать пораньше, и наработать за день побольше. Закончить пораньше при этом не выйдет, дел скопилось на троих, но выжать из светового дня надо максимум, и так отвлекают всякой ерундой чаще, чем хотелось бы, аж бесит.

Начал со вчерашнего бетона, обстучал оба береговых столба обухом, послушал звук, а следом прошелся по структуре Основой. Смесь схватилась, нити срослись с деревом и бетоном, руна водоотталкивания воду держит и раствору при этом не мешает. Сцепка, возможно, слабее чистой, зато запаса тут на два таких колеса, а вот обмажь я бревно жиром, картина вышла бы куда грустнее.

Речная свая за ночь не сдвинулась ни на миллиметр, и проверяется это просто, по волосяночной нити, которую я натянул с вечера между двумя жердями и выставил строго в горизонт. Нить сегодня мой главный измерительный инструмент, по ней равняются все три ложа, и пока она цела, промахнуться сложно.