Отругав себя за то, что смутил её своим прикосновением, Сикрас расправил плечи и дал себе мысленный зарок никогда больше не касаться её без согласия. Нельзя рисковать доверием союзницы Бенджамина. Не тогда, когда у него их так мало. И, безусловно, не вредило то, что она казалась действительно хорошим человеком.

Насчет того, чтобы «нарушать границы» других людей, он направился к бронзовой лошади.

У него был пленник, которого нужно допросить, и чувства этого человека волновали его гораздо меньше, чем чувства демонической спутницы Бенджамина.

Глава седьмая

Хелспира

Хелспира провела пальцами по порезу на виске, чтобы убедиться, что кровотечение остановилось. Да, оно прекратилось. Раны демона никогда не кровоточат долго.

Казалось, будто давление пальцев Кошачьего глаза все еще ощущается на коже. Тонкая ткань послужила барьером, но холод его прикосновения все равно проник глубже. Такие холодные руки. Как же тогда его поступок наполнил её странным теплом? Была ли это нежность? Или то, как он испрашивал её согласия?

В любом случае, это было совсем не похоже на те прикосновения, что она знала раньше, даже когда Сесил притворялся, что любит её.

Хелспира заставила улыбку исчезнуть, как только поняла, что она появилась. Сейчас было не время для наивных мыслей, притупляющих чувства.

В прошлый раз, когда она позволила себе расслабиться, это стоило ей глаза.

Даже с её обостренным слухом отыскать баронета Роуэна в этом безумии испуганных голосов и топоте ног оказалось непросто. Она обернулась, прищуриваясь, чтобы настроить ночное зрение, извиняясь перед каждым перепуганным горожанином, который случайно налетал на неё, проносясь к кажущейся безопасности замка королевы Саэлин. Там, где была королева, были и стражи, а где были стражи — там была защита. По крайней мере, иллюзия защиты.

Знакомый акцент пробился сквозь хаос. Она могла узнать этот низкий, рокочущий голос баронета Роуэна из тысячи. Она должна была без труда разобрать его слова, но они звучали нарочито приглушенно. Скрытно. Хелспира нахмурилась и бесшумными шагами двинулась на звук.

В углу темного переулка, заваленного пустыми деревянными ящиками и продуктами, рассыпанными в суматохе, она заметила его возвышающуюся тень. Перед ним стояли трое других стражей. Двоих из них она узнала как ближайших приспешников баронета. Они всегда были настолько преданы Роуэну, что он мог бы брать с них арендную плату за то, что они вечно у него под боком.

— Я не могу передать, насколько важно сделать это с предельной осторожностью, — бормотал баронет своим людям. — Если королева узнает, что это мы виноваты, она упечет нас за решетку до конца наших дней, если только не приговорит к смерти.

— Я беспокоюсь не о королеве, — прошептал один из стражей. — А об этом чертовом некроманте. Вы видели, что он творил в Большом зале? Мне это в кошмарах еще месяцы будет сниться.

— Я сражался вместе с ним и чемпионом Стражи Ризом пять лет назад, — добавил второй страж. — Большой зал — это ничто по сравнению с тем, на что способен этот ублюдок.

Баронет насмешливо фыркнул:

— Кошачий Глаз ни на что не способен, пока тратит свои силы на то, чтобы поддерживать этого чертова мертвеца в вертикальном положении.

— А мне нравился чемпион Стражи Риз, — пробормотал третий, самый робкий из них. — Он хорошо влиял на боевой дух. И мечом владеть умел.

На шее баронета Роуэна вздулись вены, когда он метнул в сторону говорившего угрожающий взгляд.

— Чемпион Стражи Риз мертв. То, что сейчас перед нами — это мерзость. Ваши приказы просты. Тому, кто устранит скелета по-тихому и вернет фокус Кошачьего Глаза к нашему делу, я обещаю не только благоволение королевы, но и всего Ниллмаса. Вы станете героем для своего королевства.

Сердце Хелспиры заколотилось, словно военный барабан. Не понимая, что в ней взыграло сильнее — опьяняющая перспектива стать героем или отвращение при мысли об убийстве Бена — она знала лишь одно: верность есть верность. И две вещи были очевидны: королева Саэлин ясно дала понять, что не потерпит вреда своему старому немертвому другу со стороны стражи, да и сама Хелспира пообещала Кошачьему Глазу ровно то же самое. Движимая долгом, она вышла из тени, впившись взглядом в баронета Роуэна.

— Баронет, скажите мне, что мои уши меня обманывают.

Все четверо вздрогнули от её внезапного появления.

— Демон? — Плечи Роуэна расслабились, но гримаса отвращения осталась. — У нас частная беседа, страж.

Хелспира осталась непоколебима.

— При всем уважении, баронет Роуэн, Кошачий Глаз ясно дал понять, что обратится против вас — и, вероятно, против всей Красной Стражи, — если вы причините вред Бену. Я знаю, это не мое дело, но настоятельно советую не…

— Он также говорил, что нежить почти невозможно идентифицировать в пылу битвы, — перебил её Роуэн. — Раз уж вы так смело вторглись в этот разговор, скажу прямо: тому скелету будет очень легко попасть в «трагический несчастный случай».