– Вы на территории Австралии. Здешние земли заражены Вампрагмой – недуг, от которого незаражённых оберегает только один металл. Теперь понимаешь? – в ответ он только поджимает губы. – Чем больше золота ты произведёшь, тем больше людей смогут переплавить его в обереги, отпугивающие Вампов, то есть, заражённых.

– И?

Я вижу на полу сухой деревянный прут, поднимаю его и начинаю выводить на песке под ногами слова: “Я помогу вам бежать. Но из-за этого мы получим меньше золота, а значит, меньшее количество людей будет спасено от Вампрагмы”.

Золото берёт из моих рук прут и начинает писать рядом: “Когда поможешь?”.

Мой ответ: “Я сама здесь пленница. Обещать могу лишь, что постараюсь: гарантировать успех не могу. Но если у меня получится помочь вам бежать – сделай к тому времени золота побольше. Не для Багтасара. В качестве платы за мой риск или же ради незнакомых тебе страждущих людей”.

Его ответ: “Сомнительный договор. С чего мне думать, что ты не подослана Багтасаром?”.

Я: “Моё предложение – всё, что у вас есть”.

Он обменивается с Франций продолжительным взглядом, после чего отвечает одним коротким словом: “Договорились”.

– Диандра, всё в порядке? – звучит голос Рагнхильд из-за начавшей приоткрываться двери. Золото успевает стереть ногой письмена на песке…

– В полном. Я ухожу.

– Эй, – Золото бросает мне в спину с наигранной злобой. – Передай своему Королю: если хочет больше золота – пусть кормит нас получше. Запасы крови в моём теле не бесконечны – их необходимо восстанавливать.

В ответ я лишь слегка киваю головой: взгляд Золота противоречит его голосу. Что имела в виду Йорун, сказав те слова о положении этого парня в его металлической жизни?

Глава 13

Я и вправду стала мерзлявой: по вечерам накрываюсь пледом, днём ищу солнца, в тени быстро дрогну… Регуляция тела даётся будто бы сложнее, чем обычно, но… Что такое для меня “обычно”? По факту ведь моё тело “новое”, пусть и помнит весь опыт того тела, от которого отделилось…

В саду не то что в темнице: утро прояснилось, солнце залило цветущие растения, пахнет пыльцой и свежескошенной травой. Очевидно, Тиберий с усердием взялся за своё садовое дело: следы его неостывших ночных трудов видны везде…

Увидев Аурелию плачущей на лавочке под буком с бочковидным стволом, я вспоминаю о том, что мы до сих пор не поговорили, и, не сомневаясь, что приближаюсь к верной Аурелии – Рагнхильд сейчас несёт вахту в подземелье, – я подхожу к ней.

Ещё до того, как я опускаюсь на лавочку рядом, она успевает взять себя в руки.

– Привет, – тихо произношу я и, помня об экстравертной натуре этой девушки, против своих внутренних установок кладу свою прохладную ладонь поверх её бледной. – Я рада, что ты вернулась. Понимаю, произошло очень много ужасного, но всё равно спрошу: что именно тебя сейчас печалит?

– Моего отца не вернули… – её плечи вздрагивают. Гафний, в отличие от его дочери, никогда мне не нравился, так что его отсутствие в рядах переродившихся, конечно, не могло меня расстроить, но только до тех пор, пока я не увидела слёзы его единственной дочери. – Йорун рассказала, что он пoкoнчил с собой спустя несколько дней после моей смерти. Его тело полностью расплавилось в лаве, и из-за того, что его останков не сохранилось, вернуть его нет возможности. Я понимаю, для тебя он погиб десятилетие назад, но для меня только позавчера, когда Йорун рассказала…

– Ах, Аурелия, – я глажу её большим пальцем по верхней части сжимающей мою руку ладони.

– Говорят, мои останки сохранились только благодаря Борею… Говорят, он в форме Маршала прыгнул за мной в лаву и вытащил моё расплавившееся тело…

– Да, это так.

Слёзы из её больших глаз начинают катиться так буйно, что пара слезинок попадает на мою руку:

– Получается, меня сейчас смогли вернуть только благодаря тому, что сделал Борей…

– Аурелия, – я убираю руку с её ладони, чтобы больше не чувствовать её слёз, и начинаю гладить её вздрагивающую спину.

– Борей невероятный… Он лучший! Он лучший…

– Я знаю, деточка, знаю… Он ведь мой сын.

– Борей ушёл… – она не успокаивается.

– Да, ушёл.

– С Кайей и… И с тобой…

– Да, – в моей грудной клетке начинает щемить.

– И ещё… Он ушёл с Кейарой… Говорят, она выросла в красавицу… Такую же, как Тиара… Говорят, она влюблена в него…

– Да… Но он не влюблён в неё…

– Он не был влюблён и в меня… А что если… Что, если он влюбится в неё?.. Что, если забудет меня?

– Не думаю, что он обратит своё внимание на Кейару.

– Почему ты так считаешь?

Я улыбаюсь:

– Я слишком хорошо знаю своего сына. Ему мешает воспринимать Кейару всерьёз тот факт, что она выросла у него на глазах – он помнит, как качал её на коленке, как стругал ей деревянных кукол, как рассказывал ей сказки о диких животных… Нет, Борей точно не будет с Кейарой. Боюсь, бедняжке придётся смириться, и чем быстрее она это сделает, тем быстрее обретёт шанс на счастье.

– Я не смирюсь!

– Аурелия…