«Мы пока этого не знаем», — сказал Бирн. «Мы все еще собираем вещи воедино».

Мужчина потер руки и ждал. Бирн заметил легкую дрожь в его плечах. Он собирался отправиться на юг. Бирну пришлось ускорить интервью, иначе он потеряет Перри Кершоу.

— Что ты сделал дальше? он спросил.

— Я еще немного понаблюдал за улицей. Я уже собирался закрыть окно, а затем и жалюзи, когда увидел еще две вспышки света».

— Из дома мистера Ченнинга?

Он кивнул. «Они отличались от первых».

«То же окно? В гостиной?

'Да.'

— Чем они отличались?

«Они были далеко не такими яркими. На самом деле сначала я подумал, что это мог быть телевизор. Но я знаю, что Эдвин не смотрит телевизор поздно вечером. Если только у него нет бессонницы.

— Так вы бы охарактеризовали эти огни как вспышки?

'Ага. Как это.'

«Вспышки, как при вспышках фотокамеры?»

«Теперь, когда вы упомянули об этом, да. Именно так.

— И сколько это было времени?

— Должно быть, десять минут двенадцатого. Прямо там.

Бирн задумался об этом. Следователь судебно-медицинской экспертизы установил время смерти между полуночью и часом ночи. Эти новые доказательства - если они оказались доказательственными - указывали на то, что убийца нажал на курок примерно в пять часов после полуночи. А потом сделал две фотографии.

«Можете ли вы показать мне, где именно вы стояли, когда увидели эти вспышки света?»

Кершоу повернулся и посмотрел на свой рядный дом так, словно никогда раньше его не видел. Было ясно, что он не ожидал, что полиция войдет в его дом в такой день. Или в любой день. Большинство людей этого не сделали.

— Эм, конечно, заходи внутрь.

Дом Перри Кершоу был оформлен в стиле комнаты в общежитии – наскальные постеры, наспех расставленная мебель из ИКЕА. Наверху, в спальне для гостей, Кершоу подошел к окнам и поднял обе горизонтальные жалюзи.

Вид на гостиную Ченнинга был беспрепятственным. К сожалению, на окнах гостиной Ченнинга были жалюзи в виде сот, а не планки в венецианском стиле. Если бы это были горизонтальные планки, возможно, существовала бы возможность, хотя и незначительная, заглянуть в комнату через щели.

Из-за яркого солнечного света невозможно было воссоздать то, что Перри Кершоу видел накануне вечером. Но не было никаких сомнений в том, что яркая вспышка света – точнее, три ярких вспышки света – будет видна на полотне оконных жалюзи Эдвина Ченнинга примерно в полночь.

Бирн указал на второй этаж дома жертвы.

— Вы видели там какую-нибудь активность прошлой ночью? он спросил.

Кершоу снова обдумал ответ. 'Нет, ничего. Как вы можете себе представить, Эдвин не особо много катался вверх и вниз по лестнице. Я только время от времени вижу, как на втором этаже зажигается свет. Вчера вечером я ничего не видел.

— Когда вы в последний раз видели мистера Ченнинга?

«Вчера было рано вечером. Как раз в тот момент, когда начало темнеть.

— Где ты его видел?

'Я могу показать тебе.'

Они спустились по лестнице, пересекли небольшую гостиную и вышли из дома. Они пересекли улицу и направились к юго-восточному углу. Как и многие улицы Южной Филадельфии, Моррис-стрит представляла собой смесь жилых и коммерческих зданий. Хотя участок рядом с домом Ченнингов был пуст, на углу стоял недавно отремонтированный рядный дом, который теперь стал профессиональным зданием для трех адвокатов. Прямо по диагонали от него располагался камбоджийский ресторан, закрытый на ремонт.

— Вы видели здесь мистера Ченнинга? — спросил Бирн.

'Да.'

— И сколько это было времени?

Мужчина на мгновение задумался. — Должно быть, около семи тридцати. Во всяком случае, где-то там. Я пришел домой с работы, принял душ, собрался на прогулку. Я встретился с друзьями, чтобы быстро выпить.

— Где именно вы его видели? — спросил Бирн.

Он указал на заднюю часть квартала, на переулок, пролегающий между рядными домами. «Он стоял прямо там, прямо за своим домом».

'Что он делает?'

Он пожал плечами. «Просто стою там, правда. Он был ко мне спиной. Я думал, что он, возможно, поливал свой маленький сад, но, похоже, у него не было шланга в руке».

— Ты шел по кварталу?

— Нет, — сказал он. «Я садился в свою машину. Эдвин выглядел погруженным в свои мысли, поэтому я ничего не сказал и не позвал.

Бирн просто слушал.

«Но теперь, когда я думаю об этом, это было довольно странно».

— В чем странность?

«Когда я садился в машину, мне показалось, что я услышал, как кто-то поет».

«Пение?»

«Да, это было тихо, но я это услышал».

— Мистер Ченнинг пел?

— Нет, это был не он.

— Может быть, это было радио? — спросил Бирн. «Может быть, у кого-то был включен телевизор с открытыми окнами?» Может быть, автомобильная стереосистема?

— Я думаю, все это возможно. Но почему-то у меня возникло ощущение, что кто-то стоит в его саду и поет».