«Посмотри-ка, дружок, замечательный горшок», - серьезный мужской голос радостно воспроизводит полную чушь, вызывая полный диссонанс в голове, и я даже не хочу вникать в смысл дурацкой детской песенки.

После сегодняшнего залета мой дружок не скоро захочет смотреть на чужие горшки…

- Ам-ма! – пробивается сквозь ноты.

Притворяться огородным чучелом получается недолго – три богатыря умнее ворон и рассекретили меня с первой секунды. Затылком чувствую их внимательные взгляды, а за спиной все громче и требовательнее звучит: «Ма-ма-ма».

- Коза ваша мама, - рычу в отчаянии. – Соглашайтесь на няньку, в вашем возрасте рано бабами перебирать.

Но пацаны недовольны. Пахан, важно восседающий посередине, капризно сдавливает патч с фруктовым пюре. Алина раздала их детям перед уходом, чтобы перекусили и были заняты. Ага, как же! В их ладошках все превращается в оружие папкиного поражения. Из носика вырывается неопознанного цвета фонтанчик, захезав весь салон, но мне пофиг – машина не моя, однако каршеринг, похоже, влетит мне в копеечку.

"По полям, по полям"...

Репертуар в этом такси оставляет желать лучшего. Собственно, как и доставка еды.

- Согласен, выглядит неаппетитно, - вздыхаю, забирая у малыша липкую упаковку. Достаю влажные салфетки и, развернувшись, вытираю ручки всем троим. Одной на всех хватает. У нас коммунизм. Экономика должна быть экономной. – Сейчас бы шашлычок под коньячок, а не вот это вот все, да? – улыбаюсь тройняшкам.

Однако они настроены воинственно. Набирают полные легкие воздуха, явно намереваясь снова наорать на меня. Понимаю, что морально не вывезу истерики на три голоса, и неожиданно сам для себя… начинаю подпевать отборной хрени в динамиках: «Кто же, кто же, песенку поет?»

Богатыри застывают, превращаясь в гипсовые статуэтки ангелочков, открывают рты так широко, что слюнки стекают по подбородкам, и неотрывно смотрят на меня не моргая, как на чокнутого.

Я сам в шоке, ребят. Видите, до чего папку довели? До желтого дома…

Му-му-му, мать вашу!

- Правильно, коро-о-ува, - пьяно завываю я на весь салон, как скулящий пес, потому что бог не дал мне ни слуха ни голоса.

За этим неоднозначным занятием меня застает нянька. Распахнув дверцу, она теряется на миг, косится на смеющихся детей и с трудом сдерживает улыбку. По инерции проорав строчку до конца, я умолкаю и закашливаюсь. Лучше бы на толчке меня поймала…

- Скажешь хоть слово, побежишь пешком за машиной, - грозно цежу, когда она садится рядом и давится от смеха. - Ты ничего не слышала.

- У вас неплохо получается, Кир-рилл Евгеньевич. Есть потенциал, - и все-таки срывается, зажав рот рукой и мило похрюкивая.

- Иди ты! – отмахиваюсь беззлобно. И сам усмехаюсь, прочищая горло. - Почему так долго? Совсем меня не бережешь. Что купила? – дергаю за ручку пакета, который она положила на колени. - Оу…

На коробку передач выпадает небольшая розовая упаковка. Машинально поднимаю ее, чтобы вернуть няньке, в полумраке мельком цепляюсь за надпись «Прокладки», рекламные обещания комфорта и сверхвпитываемости, будто они для слонов, и отвлекаюсь на изображение женской груди. Не успеваю залипнуть, как Алина судорожно выхватывает из моих рук помятую пачку и прячет обратно в пакет. Шумно пыхтит, с растерянностью и страхом глядя на меня, словно я последний извращенец.

11.2

- Хм, теперь ясно, почему ты такая злая и кусачая, - хмыкаю невозмутимо, пытаясь разрядить обстановку. Но боевая Мышь заряжена под завязку и готова рвануть в любой момент. Неудивительно, ПМС – дело тонкое.

- Почему? – сдавленно пищит.

– В «эти» дни все бабы в ведьм превращаются. Надеюсь, ты обезбол себе купила? – спрашиваю вполне серьезно, с налетом заботы, но она не ценит. Злится и закипает еще сильнее, превращаясь в спелую клубничку. - Если что, будем спасаться алкоголем, у меня дома других лекарств нет.

- Хам, - огрызается, глубже запихивая прокладки под детские принадлежности. И только потом выдыхает с облегчением.

- Не надо стесняться, ничего страшного в этом нет, биологию я в школе проходил. Что естественно, то небезобразно. Если что, я не брезгливый, - подмигиваю ей нагло и с пошлым намеком. Она считывает верно… Вспыхивает как спичка, горит до корней волос.

Вру. Брезгливый. Бабы – товар взаимозаменяемый. Если одна по состоянию здоровья сошла с дистанции – всегда можно позвонить другой и продолжить марафон. Но мне нравится наблюдать, как смущается Мышь, заливаясь алой краской. Зажимается, хлопает ресницами и ведет себя как натуральная девственница…

А что если правда?.. Да ну нафиг!

Передергиваю плечами, отгоняя давний триггер. Нянька стыдливо обнимает себя за плечи, кусает порозовевшие губы, становится такой очаровательно беззащитной, что у меня сбивается дыхание. Но я отворачиваюсь от нее, тихо матерюсь и вдавливаю педаль газа в пол.

Нет уж, я больше в это невинное болото ни ногой! И никакой другой частью тела! Засосет опасная трясина – не выберешься.

- Все, домой! – приказываю сам себе.