Снова скрежет. Пыхтение. И вдруг из трубы вырвался радостный, хоть и сдавленный шепот:

— Сто! Посла! Посла, сука такая!

И в следующую секунду ночную тишину разорвал оглушительный ГРОХОТ.

Железная пластина, вырванная из пазов, рухнула вниз, прямо в каменную топку камина, ударившись о чугунную решетку, а затем, видимо, вылетела на паркет.

Мы с Васяном вжались в крышу, перестав дышать. Сердце колотилось в горле. Казалось, сейчас со всех сторон вспыхнут фонари, захлопают двери и раздастся пронзительный, сверлящий звук полицейского свистка.

Прошла секунда. Десять. Тридцать.

Ничего. Гуляки напротив все так же крутили рулетку. Кучера внизу продолжали травить байки. Собака во дворе пару раз гавкнула и затихла, видимо, привыкнув к ночным шумам.

— Сень... — раздался из трубы счастливый голос. — Давай! Путь свободный!

Мы вытянули Яську наверх, перевернули, как куклу, отряхнули и снова спустили в черную пасть трубы — теперь уже ногами вниз. Веревка уходила легко, без задержек. Наконец снизу дважды дернули — условный сигнал. Наш трубочист достиг дна камина.

Мы заскользили обратно к краю крыши и полезли по ржавым скобам в проулок.

Спрыгнув на брусчатку, прильнули к стеклу бокового окна. Там, в кромешной темноте, мелькнула тень. Послышался легкий щелчок кусачек — Яська перекусил сигнальный провод. Следом лязгнули оконные задвижки, и створка мягко подалась наружу. Решеток здесь, к нашему счастью, отродясь не водилось — хозяин надеялся на глухой железный щит и сигналку.

— Принимайте гостей, — выдохнул я, перемахивая через подоконник.

Внутри густо пахло оружейным маслом, полированным ореховым деревом и дорогой кожей. А еще — едкой сажей.

В тусклом свете, пробивавшемся сквозь щели ставен с фасада, передо мной стоял Яська. Черный, как чертенок из преисподней. Сажа въелась в его лицо, волосы и одежду так плотно, что в темноте светились только огромные белки глаз да зубы.

— Зивой... — просипел он, вытирая нос грязным рукавом. — Я думал, там и остануся.

— Герой, Ясь. Дома отмоем. А теперь за работу, братцы. Время пошло!

Я достал спички и накинул на Кота его же куртку, сооружая уже проверенную палатку для маскировки света. В дрожащем желтом кружке пламени мы оглядели торговый зал.

Магазин Фокина был раем для любителей пострелять. На стенах, в специальных стойках, тускло поблескивали воронеными стволами новенькие винчестеры со скобой Генри, изящные двустволки и тяжелые штуцеры. В витринах лежали револьверы на любой вкус.

— Берем только лучшее, — скомандовал я, бросая парням пустые холщовые мешки. —Револьверы, винчестеры берите, можно пару двустволок. Всякую экзотику с перламутром не трогать — продать трудно, а засветиться легко.

Пока Васян с Котом, кряхтя от жадности и восторга, собирали добро, я метнулся к стойке приказчика.

Касса поддалась после короткого знакомства с фомкой. Хрустнуло дерево, звякнул колокольчик. Я сгреб ассигнации и горсть серебра — немного, рублей пятьдесят, основную выручку хозяин явно забирал с собой.

Дальше — самое важное. Нырнув под прилавок, я посветил спичкой. Ящики. Десятки тяжелых картонных и деревянных коробок. Патроны.

Лихорадочно вскрыл несколько упаковок. Так, это к винчестерам — в мешок! Это ружейные патроны двенадцатого калибра с картечью — берем.

А вот и толстые, короткие гильзы. Двенадцать миллиметров.

— Есть! К «Галану»! — Я сгреб сразу все пачки и распихал по карманам. Теперь наша морская мортира запоет! Также к «Смит-Вессону» нашлись и к «Бульдогу».

Но вот патронов для моего бельгийского нагана под прилавком не оказалось. То ли разобрали господа офицеры, то ли лежали они в каком-то сейфе. Жаль. Оружие отличное, а патронов нет.

Спичка обожгла пальцы, и я бросил ее на пол, затаптывая подошвой. В этот момент мой взгляд зацепился за странный шкафчик в углу, дверца которого была приоткрыта. Оттуда тянулась связка тонких проводов.

Я чиркнул новой спичкой и заглянул внутрь.

Вот оно, сердце охранной системы Фокина. На полке стояли стеклянные банки. Элементы Лекланше. Внутри плескался раствор нашатыря, торчали цинковые стержни и угольные цилиндры. От клемм провода уходили к массивному электромагнитному зуммеру, готовому поднять мертвых, если цепь замкнется.

Я внимательно, стараясь запомнить каждую деталь, изучил соединения. Батареи последовательные, реле на размыкание или замыкание — неважно. Важно то, что я теперь воочию видел, как устроена сигнализация. Это знание — на вес золота.

— Сень, мы готовы! — хриплый шепот Васяна вырвал меня из задумчивости. — Больше не унесем. Жилы лопаются.

Я оглянулся. Васян и Кот стояли, согнувшись под тяжестью набитых железом и свинцом мешков. Яська держал мешок поменьше, но тоже пыхтел от натуги.

— Уходим. Тем же путем.

Мы выбрались через окно в проулок, аккуратно прикрыли створку и даже прислонили железный щит на место — чтобы случайный патруль не сразу заметил взлом.