Я с усилием потянул скобу вниз и вперед. Ствол и барабан револьвера вдруг поехали вперед, отделяясь от рамы. Между барабаном и казенником вылезла звездочка экстрактора.

Будь там гильзы — они бы сейчас все разом вылетели на землю.

— Ловко! — оценил Кот. — Раз — и пусто. Два — и зарядил.

— Ага, — кивнул я, захлопывая рычаг с сочным металлическим лязгом. — Скорострельность дикая.

Была бы дикая. Если бы у нас были патроны! Увы, но в ломбарде оружие лежало незаряженным.

— Итого, — резюмировал я, глядя на наш арсенал. — У нас есть куча золота, один отличный револьвер, одна пукалка и одна тяжелая дубина, которой можно гвозди забивать. А стрелять по-прежнему нечем.

— Патлонов нет? — расстроился Яська.

— Нет, — отрезал я. — Надо брать оружейный магазин этого Фокина. Там есть всё. И патроны, и винчестеры.

— Так ты ж сам сказал — не донесем, — напомнил Васян. — И телегу нельзя.

— Сказал, — я задумчиво покрутил барабан пустого Галана.

Проблема транспорта встала в полный рост. На себе много не унесешь — стволы длинные, тяжелые. Телега гремит — привлечет внимание городовых. Тащить на горбу через полгорода — риск нарваться на патруль, да и тяжко.

— Думай, Сеня, думай, — прошептал я себе. — Как вывезти арсенал из центра города тихо, быстро и много?

Взгляд упал на Яську, который пытался приладить здоровенный Галан за пояс. Длинноствольный морской револьвер свисал почти до колена.

Нужно было решение. И оно должно быть простым, как всё гениальное.

Так и не придумав, как переть арсенал без шума и пыли, я поеживаясь от сырости, вышел из сарая.

Утро выдалось злым. Холод пробирал до костей, влажный питерский ветер задувал, напоминая, что зима не за горами, и уже стоит на пороге и стучит ледяным посохом. Зубы выбивали дробь.

— Одежда... — пробормотал я.

Ноги сами понесли меня в учебные классы в швейную мастерскую.

Там стоял дым коромыслом. В прямом и переносном смысле.

Работа кипела. Вчерашний день прошел не зря — парни перетащили сюда тюки с сукном и шерстью. Теперь комната напоминала склад мануфактуры. Посреди этого хаоса царила Варя.

Она была везде одновременно: кроила на большом столе, давала подзатыльники младшим и успевала ругаться с парнем из приюта, поставленным раскройщиком..

Стук швейных машинок стоял такой, что я невольно поморщился. Наши Зингеры, хоть и старые, строчили как пулеметы.

— Варя! — окликнул я ее, закрывая дверь.

Она обернулась. В зубах — булавки, волосы растрепаны. Взгляд — как у фельдфебеля перед смотром.

— А, Сеня... — она выплюнула булавки в ладонь. — Чего тебе? Не видишь, зашиваемся.

— Вижу. Холодно, Варь. Когда обмундирование будет? Парни мерзнут, я сам как цуцик. Ткань же вчера перетащили, я видел.

— Ткань-то перетащили, — она сердито ткнула ножницами в сторону груды серых рулонов. — Сукно доброе, спору нет. Молодцы. Да только толку-то?

— В смысле? — не понял я. — Машинки есть, руки есть, ткань есть. Чего не хватает?

— Ниток! — рявкнула Варя. — Ниток нормальных нет, Сень!

— Я ж Шмыгу посылал, — нахмурился я. — Он говорил, принес.

— Принес... — фыркнула она презрительно. — Пригоршню клубков! Крохи! — К тому же, цвета не те. Сукно серое, а нитки — то черные, то белые, то вообще красные. Что украли, то и продали. А главное — мало! Ты посмотри, как машинки жрут!

Варя похлопала по чугунному боку Зингера.

— Это ж звери. Они нитку едят, как мужик кашу с маслом. Запасов на день работы.

В задумчивости я потер переносицу.

— То есть что - работа встала?

— Нет еще. Шьем пока подкладку, сметываем - это можно и гнилыми нитками. А на верхнюю одежду - нужны крепкие. И много. Иначе по швам очень быстро поползет.

Меня это не устраивало. Мы не можем зависеть от того, сколько мотков ниток украдет какая-то работница и спрячет в трусах. Или где они там их прячут…

— Ладно, Варь. Не кипятись. Будут тебе нитки.

— Когда? — она уперла руки в бока.

— Скоро. Я закрою этот вопрос. Купим бобины. Большие, заводские.

— Купим? — она недоверчиво хмыкнула. — Они ж денег стоят.

— Найду, — твердо ответил я и вышел, оставив Варю командовать своим батальоном.

Нужно было действовать. У нас на руках гора серебра из ломбарда, которую нужно превратить в наличные. У нас есть ткань, которую ждет тот грек. Имеется рыжье на продажу. И у нас есть потребность в патронах и нитках. Все упиралось в одного человека. Есть конечно заначка, но она и так оскудела. И если в нее ничего не ложить, то и кончиться она быстро.

Я нашел Спицу у крыльца. Он сидел на корточках, пытаясь отчистить грязь с сапог щепкой.

— Бросай это дело, — сказал я ему. — Дуй за Митричем.

Спица вскочил.

— За яличником?

— Да-да, за ним самым. Тащи его сюда. Скажи — разговор есть срочный.

Мне нужен был совет старого лиса. Пора превращать награбленное в оборотный капитал.

— Давай, Спица, — подтолкнул я его. — Одна нога здесь, другая там.