У меня не было права голоса в том, где я буду выходить замуж; папа решил за меня. По нашей семейной традиции свадьба должна была проходить в доме семьи невесты, и в течение последних нескольких месяцев дом и территория постепенно претерпевали грандиозные преобразования к знаменательному дню.

Для меня это означало только то, что, куда бы я ни пошла, везде были постоянные напоминания о моей неминуемой гибели.

Как только мы оказались в моей спальне, Раф развернул меня и мягко подтолкнул к закрытой двери с выражением паники на лице. — Что произошло на самом деле?

— Что ты имеешь в виду, говоря «что произошло на самом деле»?

— Майлз сказал нам, что вы, ребята, были на свидании и попали в засаду. Он сказал, что Гас пытался вмешаться и в итоге получил пулю.

Я была почти уверена, что моя челюсть ударилась об пол. — Он ... что?

— Да, Майлз был непреклонен в том, что именно так и произошло. Но папа на это не купился, особенно учитывая то, как вы двое вели себя на улице, как будто вам было невыносимо смотреть друг на друга.

Раф оттащил меня от двери и подвел к кровати, все еще сжимая мою руку, пока мы сидели вдвоем. Он выжидающе уставился на меня, но у меня не хватало слов, пока я пыталась осознать странный поворот событий. С какой стати Майлзу лгать моему отцу? Не для того, чтобы защищать меня, в этом я была уверена.

Пристальный взгляд моего брата прожигал меня, его глаза шарили по моему лицу и рукам, как будто он проверял, нет ли травм.

— Я в порядке, честно, — вздохнула я, зажмурив глаза и исповедуясь в своих грехах. — Я попросила Гаса отвезти меня в бар «Сорок четыре», и кто-то напал на меня.

— Черт возьми, Софи, — рявкнул Раф, заставив меня вздрогнуть. — Ты обещала мне, что не будешь выходить из дома, пока нас не будет.

— Я знаю, и мне жаль. Мне просто... нужно было выбраться, Раф. Я не могла дышать, застряв здесь без тебя.

Его суровые черты лица смягчились, когда он отпустил мою руку, чтобы обнять меня за плечи. — Прости, Софи. Я просто не могу смириться с мыслью, что кто-то причинит тебе боль. Тебе чертовски повезло, что Майлз был там, — он помолчал, прежде чем добавить: — Что именно он делал в баре «Сорок четыре»? Я имею в виду, как он вообще узнал, что ты там?

Я пожала плечами. Этот вопрос я задавала себе снова и снова по дороге домой, но все еще не имела ни малейшего представления. Единственный человек, который мог дать мне ответы, был единственным человеком, с которым я не хотела разговаривать, какой бы любопытной я ни была.

— Ты же знаешь, что он набросился на папу, как обезьяна, верно? — сказал Раф, ухмыляясь. — Обвинил его в том, что он не воспринимает твою безопасность всерьез, и что мы все некомпетентные шуты. Вот почему он потребовал перенести свадьбу. Он сказал папе, что единственный способ быть уверенным, что ты в надежных руках, — это если он сам защитит тебя.

Я уставилась на Рафа, разинув рот. Конечно, мы говорили не об одном и том же Майлзе Вульфе? Человеке, который назвал меня эгоистичным отродьем и обвинил в том, что я забочусь только о себе?

Нет, этого не могло быть.

Прежде чем я успела сформулировать какой-то вразумительный ответ, раздался резкий стук в дверь, и без приглашения вошел папа. У него был такой же невыразительный вид, как и тогда, когда я приехала домой, он ничем себя не выдавал. — Оставь нас, Рафаэль, - рявкнул он, не оставляя места для споров.

Сочувствие вспыхнуло в глазах Рафа, когда он бросил на меня последний, мимолетный взгляд, уходя. Когда дверь за ним закрылась, папа несколько секунд не сводил с меня сурового взгляда, затем его губы сжались, и он начал медленно расхаживать по комнате, опустив голову.

Его обычная поза, когда он обсуждал, должен ли кто-то жить или умереть.

Гнев исходил от него огромными волнами, и когда молчание между нами стало слишком долгим, я не смогла не нарушить его. — Прости, папа, — начала я робким голосом. — Я знаю, ты без ума от бара, и Гас...

— Ты думаешь, я не знал о твоих кратких посещениях того притона? — рявкнул папа, прерывая мои жалкие извинения. — Я знал о том, что ты поешь там последние несколько лет, София, не выставляй меня дураком, — он усмехнулся, и я опустила взгляд в пол, не в силах смотреть на отвращение, отразившееся на его лице, когда он продолжил. — Я позволил тебе продолжать возвращаться, потому что это отвлекало тебя. Отвлекало твои мысли, пока я подыскивал тебе подходящего мужа. Но теперь все изменится. Ты больше не будешь ходить в это место.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Я игнорировала тоненький голосок, говоривший мне, что я больше никогда не буду петь в баре «Сорок Четыре», не желая признавать, насколько больно будет потерять единственное, что у меня было в жизни, что было для меня.