— Ты не мог бы дать мне минутку? — слабо спросила я, когда через несколько минут Майлз не сдвинулся с места, прислонившись к стойке, и я была уверена, что смогу говорить, не ставя себя в неловкое положение еще больше, чем уже было.

— Нет. Тебе нужен кто-то, кто будет следить за тобой. Нравится тебе это или нет, но этот кто-то — я.

Я вытерла рот и поднялась на ноги, мои ноги дрожали. — Тогда ты можешь отвезти меня домой? Здесь есть персонал, который может присмотреть за мной.

Он скрестил руки на широкой груди, его фирменная хмурая гримаса искривила губы. — Нет. Тебе явно нельзя доверять.

Гнев бурлил под поверхностью моей кожи, заглушая затаенное смущение. Этот засранец понятия не имел, каково это — прожить один день в своей жизни, когда тебе говорят, что делать, когда это делать и даже с кем это делать. Любой на моем месте ползал бы по стенам, отчаянно пытаясь сбежать хотя бы на несколько минут.

Майлз понятия не имел.

— Я хочу домой, — ответила я, стиснув зубы, когда мои руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

— Крутое дерьмо, малолетка.

— Не называй меня так.

Он придвинулся ближе, раздражающая ухмылка украсила его красивое лицо. — Почему? Напоминает тебе ту ночь, когда ты пыталась заманить мужчин в свою ловушку?

— Пошел ты, Майло, — прошипела я, внутренне давая себе пять, когда мускул дернулся на его челюсти. Он ненавидел это прозвище так же сильно, как я ненавидела то, которое он мне дал, но в его жалкую игру могли играть двое. — Ты ничего не знаешь о моей жизни. Ни тогда, ни сейчас.

Его ухмылка стала шире. — Я знаю, что ты маленькая эгоистичная принцесса, которой наплевать на всех, кроме себя. Это все, что мне нужно знать о тебе.

Боль обрушилась на меня, как цунами, но я не позволила слезам пролиться из моих глаз. Он мог иметь обо мне все, что угодно, но он меня не знал. Он не знал ничего, кроме того, что я дочь Джорджио Бьянки.

Ну и хрен с ним.

— Я хочу. Поехать. Домой, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Его рука метнулась вперед, когда он грубо схватил мой подбородок большим и указательным пальцами, удерживая меня на месте. Слишком потрясенная его резким движением, я уставилась в его полные ненависти глаза. — Давай проясним одну вещь, малолетка. Хочет кто-то из нас этого или нет, ты скоро станешь моей женой, но ни на одну чертову минуту не думай, что будешь принимать решения. Ты можешь приказывать своему слабому брату и людям своего отца, но я ни от кого не принимаю требований, особенно от тебя, — он приблизил свое лицо к моему, достаточно близко, чтобы я почувствовала его теплое дыхание на своих губах, когда он заговорил. — А теперь, блядь, возвращайся в постель и немного отдохни. Мне нужно убрать за тобой беспорядок, и у меня нет времени нянчиться с твоей маленькой плаксивой задницей.

Мы уставились друг на друга. Вызов пронзил меня, когда я вырвала подбородок из его хватки и открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он шел к черту и что я не буду подчиняться его приказам. Но когда его глаза сузились, глядя на меня, слова замерли у меня на губах.

Без предупреждения он бросился ко мне, схватил за бедра, чтобы поднять, и перекинул меня через плечо, прежде чем ворваться обратно в спальню.

— Отпусти меня! — я взвизгнула и ударила его кулаком по спине.

— Как пожелаешь.

Я подпрыгнула на кровати, но прежде чем я успела даже подумать о том, чтобы встать, Майлз придвинулся, чтобы прижать меня, мои руки оказались прижатыми к бокам, а его рычащее лицо оказалось в дюйме от моего.

— Не дави на меня, малолетка. У меня нет никаких гребаных проблем с тем, чтобы привязать тебя к этой кровати, если это означает держать тебя на одном месте. Я даже заткну тебе рот кляпом, чтобы ты перестала ныть, если понадобится, — он склонил голову набок. — Что это будет? Твой выбор.

Яд в его голосе был очевиден, и у меня по спине пробежал холодок страха. До тех пор я никогда не думала, что Майлз причинит мне боль, но с тем, как он навис надо мной, выглядя так, словно ему потребовалась вся его выдержка, чтобы сдержаться, я не была так уверена.

Злые слезы защипали мне глаза, но я отвела от него взгляд и кивнула. Только через свой труп я позволила бы ему привязать меня к кровати и отнять у меня свободу воли.

У меня и так ее почти не было.

Когда он встал, я отползла, нырнув под одеяло и натянув его на голову, молча проклиная своего будущего мужа.

Все, чего я когда-либо хотела, — это быть замеченной, но прямо сейчас я ничего так не хотела, как стать невидимой для человека, которого начинала ненавидеть больше, чем собственную жизнь.

Прокручивая в голове события последних нескольких минут, я закрыла глаза и позволила своему телу погрузиться в очарование темноты, а яростное постукивание пальцев Майлза по клавиатуре компьютера эхом разносилось по комнате.

Я не знала, сколько прошло времени, когда тихий стук в дверь пробудил меня ото сна. Вспомнив, что я не дома, я вскочила с кровати и натянула футболку после того, как она задралась во сне, прежде чем сказать тому, кто был снаружи, чтобы он вошел.