В те случайные вечера, когда я бывала здесь за последние три месяца, кабинку занимал один-единственный посетитель, и сегодняшний вечер не был исключением. По очертаниям человека я поняла, что это мужчина, но всегда было слишком темно, чтобы разглядеть, как он выглядит, и к тому времени, как моя песня заканчивалась, он всегда исчезал.

Но я чувствовала, что он где-то там, наблюдает за мной. Это было странно, я понятия не имела, кто он такой, но с тех пор, как он появился, он стал чем-то вроде утешительного одеяла. Мне начало казаться, что я пою для него, а не для комнаты, полной людей. Как будто я хотела произвести на него впечатление, чтобы он продолжал приходить ко мне, и только ко мне.

Думаю, это была одна из причин, по которой мне нравилось выступать на сцене. Люди смотрели на меня. Они видели меня настоящую, сколько бы ни длилась песня. Когда бы я ни была на сцене, я не была невидимой.

Я была кем-то.

Кем бы ни был этот человек, он видел меня.

Даже если это было всего на несколько минут.

Когда заиграли навязчивые мелодии песни Billie Eilish «What was I made for», я сосредоточилась на его силуэте в кабинке, позволив себе почувствовать все сдерживаемые эмоции, которые я пыталась подавить в течение последних нескольких дней.

Я позволила себе подключиться к исполняемым нотам, и когда группа достигла того момента, когда я начала петь, я закрыла глаза и позволила чувствам всплыть на поверхность.

Первые слова наполнили воздух, прорезав тишину, как нож. Мой голос был мягким, нежным, почти как шепот, но с каждым словом, которое я пела, мой голос становился сильнее, привлекая всеобщее внимание. Но я хотела внимания только одного человека, и я чувствовала, что он наблюдает за мной с другого конца клуба. Я снова открыла глаза, не сводя их с него.

Пока песня продолжалась, я обхватила микрофон руками и начала вкладывать в слова все свое сердце, позволяя им выразить эмоции, запертые глубоко внутри меня. Каждое слово было отражением боли, которую я несла в себе, каждый аккорд - биением моего израненного сердца.

По мере того, как нарастало крещендо, каждая нота, которую я пела, была тяжелой от тяжести невыносимой боли, пронзавшей меня.

Обидно, что папа видел во мне только средство для продвижения своего бизнеса.

Обидно, что моей мамы не было в живых и она не видела, как я взрослею.

Боль от ненависти Майлза.

Я позволяю музыке поглотить меня, вся моя печаль выплескивается из меня до последней ноты, очищая меня от каждой унции разбитого сердца, которое я держала внутри.

На последней ноте, когда музыка стихла, из толпы вырвался шквал аплодисментов. Я не могла остановить прилив гордости, охвативший меня подобно лесному пожару, когда я увидела, как все хлопают и смотрят на меня с благоговением.

Они увидели меня.

Когда я позволила своему взгляду блуждать по людям, некоторые из которых были на ногах и аплодировали, мой взгляд упал на кабинку в конце зала. Разочарование угрожало заглушить прилив головокружения от того, что я обнаружила, что она пуста, как я и предполагала.

Поблагодарив публику, я ушла со сцены. С той страстью, которую я вложила в одну песню, я не чувствовала, что мне нужно петь еще одну. По крайней мере, не сегодня вечером. Я была уверена, что в ту секунду, когда я вернусь на территорию своего дома, эмоции снова начнут накаляться, но прямо тогда я была на взводе.

Сойдя со сцены, я направилась туда, где меня всегда ждал Гас, только на этот раз его там не было. Странно. Гас не спускал с меня глаз, оставаясь настороже ко всем, кто может представлять угрозу.

— Эй, ты не знаешь, где Гас? - спросила я Пола, когда он проходил мимо меня, готовый представить следующего вокалиста.

Он пожал плечами. — Нет, извини, малая. Хотя я сомневаюсь, что он далеко зашел. Почему бы тебе не взять себе чего-нибудь выпить и не подождать его в баре?

Я предположила, что мне следовало подождать Гаса за кулисами, но мы всегда заходили в бар выпить перед уходом, так что я решила, что он не будет слишком зол, если я пойду туда и подожду его.

Постоянный бармен, имени которого я не знала, был занят обслуживанием посетителей, поэтому я выдвинула табурет и села, оглядывая барную стойку в поисках Гаса.

— Извини. Извини, что беспокою тебя, — раздался голос рядом со мной.

Я развернулась на своем сиденье, оказавшись лицом к лицу с красивым мужчиной, который таращился на меня с застенчивой улыбкой на губах и раскрасневшимися щеками.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь? - нерешительно спросила я, зная, что Гас не любит, когда я разговариваю с незнакомцами.

Нервничая, я бросила взгляд через его плечо, надеясь, что Гас внезапно появится. Тем не менее, его нигде не было видно.

— Я... я обычно этого не делаю, - сказал мужчина с оттенком неуверенности в голосе. — Я несколько раз слышал, как ты поешь, и хотел сказать, что у тебя невероятный голос.