Пока продолжалась встреча, я погрузилась в воспоминания о той роковой ночи, пока не вспомнила, что папа сказал Райли, что хочет союза между нами и Вульфами. Мне удалось отогнать навязчивые образы как раз вовремя, чтобы услышать, как Райли отклоняет предложение папы жениться за Рафа.

Никто никогда не говорил «нет» моему папе, но она говорила. В тот момент я подумала, что пытка закончится. Что они с Майлзом уедут, и мне никогда больше не придется его видеть.

Как же я ошибалась.

Вместо того чтобы никогда больше его не видеть, папа пообещал ему мою руку и сердце.

С того дня я умоляла папу не заставлять меня выходить замуж за Майлза, но папа ничего этого не слышал. Сделка была заключена, и моим долгом как единственной дочери Бьянки было довести ее до конца.

Были дни, когда я подумывала о том, чтобы покончить со своей жизнью, когда начинался обратный отсчет до свадьбы. Особенно после последовавших событий, когда нас с Райли похитили, а меня бросили в камеру, опасаясь, что меня изнасилуют и убьют.

Но не важно, сколько раз я думала о том, чтобы покончить со всем этим, я не могла этого сделать. Я не могла оставить Рафа позади. Он тонул под тяжестью своих новых обязанностей заместителя папы, и я не могла заставить себя причинить боль единственному человеку, который заботился обо мне.

И вот я здесь. Лежу на кровати и смотрю на свадебное платье, которое неохотно выбрала по приказу папы.

Мои мысли вернулись к маме. Я каждый чертов день желала, чтобы она была еще жива. Я сомневалась, что она смогла бы помешать свадьбе; в конце концов, у них с папой был брак по договоренности, но я бы все отдала, чтобы она обняла меня и сказала, что в конце концов все наладится.

Желание, которому никогда не суждено сбыться.

Тем не менее, у меня оставался один месяц. Один месяц на то, чтобы произошло чудо. Один месяц на разработку плана побега из этой жизни. Не то чтобы мне удалось найти выход за последние несколько месяцев, но я еще не была готова сдаваться.

Чудеса случаются каждый день, верно?

Чем дольше я смотрела на платье, тем сильнее желчь подступала к моему горлу. Мне нужно было выбраться из дома. Мне нужно было в последний раз сбежать от этой жизни, полной страданий, прежде чем мой кошмар действительно начнется. И было только одно место, куда я могла пойти, чтобы выплеснуть свои эмоции.

Переодевшись в блестящее черное коктейльное платье, я отправила сообщение своему личному охраннику Гасу, чтобы сообщить ему, куда я хочу пойти, а затем отправила сообщение Полу, менеджеру бара «Сорок четыре», с просьбой зарезервировать для меня место.

Я ходила в бар с тех пор, как вернулась на постоянное жительство из Италии вскоре после своего восемнадцатилетия. Это был единственный раз, когда я пыталась сказать папе, что хочу от своей жизни большего. Я хотела петь. Я хотела писать музыку и играть на пианино.

Конечно, в ответ папа сказал мне, чтобы я не была такой глупой и что единственная ответственность, которая на мне будет лежать, - это быть послушной женой и хорошей матерью.

Я была безутешна, но Раф нашел способ помочь. Он договорился с менеджером бара и каким-то образом убедил Гаса брать меня с собой, когда я захочу, даже добился от него согласия держать мои визиты в бар в секрете между нами троими.

Если бы у меня не было бара, в который я могла бы сбежать, я не была уверена, что смогла бы справиться с тем количеством чувств, которые поглощали меня каждую свободную минуту дня. Пение было единственным, что давало мне выход моим эмоциям.

Конечно, я могла бы поговорить с Рафом, но у него было достаточно забот, а моя единственная подруга, Кэт, давным-давно бросила меня после того, как папа запретил мне видеться с ней, когда узнал, что именно она взяла меня в «Экзотик», несмотря на мои протесты.

Мне не с кем было поговорить, но пение позволяло мне выплеснуть все эмоции, которые я носила внутри.

Некоторое время спустя я смотрела из пассажирского окна машины Гаса, когда он вез меня в удаленный бар. Было поздно, чем я обычно ходила в бар, но, поскольку папа и Раф были в Нью-Йорке по делам, было легче улизнуть из дома, не задавая лишних вопросов.

Гас знал, что у меня что-то на уме. Обычно часть пути мы проводили за легкой беседой, но на этот раз он позволил мне поразмышлять. Его приставили ко мне после того, как папа убил Рэя, моего бывшего охранника. В глазах папы Рэй не справился со своей работой должным образом, когда я смогла прилететь домой и прокрасться в секс-клуб.

Как бы я ни старалась, я не могла выбросить Майлза и нашу предстоящую свадьбу из головы. Вскоре воспоминание о нашем первом разговоре после заключения сделки ожило. Именно тогда я узнала, как сильно он меня ненавидел.

Я иду по дому, прокручивая в голове все, что узнала за последние двенадцать часов. Нервы сдают, когда я направляюсь в Южный сад, где меня ждет Майлз. Возможно, это хорошо, что он здесь. По крайней мере, мы можем поговорить, и я вижу, как он на самом деле относится к нашему браку.