— Вот скажи мне, Ева, что-то я не совсем понял, — поморщился я. — Твоя мама врач, доктор наук, профессор? Кто она вообще такая и в какой области медицины работает?

— Да нет же! — вспыхнула Ева. — Во-первых, это не мама, а мачеха, во-вторых, она...

Девушка замялась.

— Ева, да говори ты уже! — вышел из себя я.

— У нее образование — воспитатель детского сада. Она только педучилище когда-то давно закончила, да и то заочно.

— О как, — удивился я. — Тогда поясни мне, а какое отношение она имеет к курортологии и санаторному лечению?

— Ну, у нее два спа-салона с термами и хамамом в Казани и салон красоты. И еще велнес-центр есть, там аюрведические массажи делают и так далее, — пожала плечами Ева. — Вот она и втемяшила себе в голову, что ей нужен еще и санаторий. Причем после того, как отец ей рассказал о том, что он с вами собирается делать общий проект, Фарида как зажглась, так все. И поверьте, если она захотела, то будет по ее, еще никогда не было такого, чтобы она проиграла, — вздохнула Ева.

«Барракуда-дамочка эта Фарида Равильевна», — невесело подумал я. Вслух же не сказал ничего и заспешил дальше по дорожке.

Мне предстояла большая война, и было неизвестно, кто из нас окажется победителем. Но при любом раскладе сдаваться какой-то невежественной тетке я совершенно не собирался, уже столько вложив в этот санаторий: и денег, и времени, и души. Кроме того, сколько людей лелеяли надежду на то, что они будут здесь либо работать, либо лечиться, что просто отдать непонятно кому свое детище было бы безумием и предательством.

Ну да ладно, посмотрим.

Ева отстала, явно ошарашенная моим наездом.

Ну а что они хотели? Приехали тут варяги-захватчики с татаро-монгольскими корнями и непомерными амбициями. Мало того что данью обложили, еще и отжать санаторий хотят! Может, и не помешает мне тут поддержка ижевских — будет система сдержек и противовесов.

Я обогнал гостей, которые вяло ковыляли, оскальзываясь, по расчищенным от снега, но знатно обледеневшим дорожкам, и радушно открыл перед ними дверь во флигель.

— Прошу… — сказал я и, сдерживая сарказм, хлебосольным голосом добавил: — …к нашему шалашу.

— А потом мы осмотрим наш санаторий, — не унималась мегера Фарида Равильевна.

Здесь я не выдержал и сказал:

— Вы, достопочтенная Фарида Равильевна, можете осматривать свой санаторий сколько угодно, да хоть и сейчас, а мы пока попьем чаю.

На такой выпад ей было нечего сказать, поэтому она промолчала, но я заметил, как глаза сузились до узких щелочек — она сделала себе зарубку на память.

Во флигеле было тепло, тихо и пахло свежей выпечкой. Тем временем тетя Нина расстаралась. И так у нас уже в санатории было достаточно людей, но каждый раз она старалась выдумать что-нибудь эдакое и поразить общество новым кулинарным изыском, да чтобы обязательно с подвыподвертом. Самолюбива была тетя Нина, этого не отнять. Я, конечно, тревожился, что из-за резкого и незапланированного увеличения количества гостей нам будет нечем их кормить, но мои тревоги оказались беспочвенными. Тетя Нина прекрасно справилась с ситуацией. К тому же Алена Петровна ей здорово помогала, и сейчас стол буквально ломился от угощений.

Мы расположились на кухне, туда занесли еще два стола из комнат — из моей и Наиля. Конечно, было не совсем прям удобно, но в тесноте, как говорится, да не в обиде.

Тетя Нина и Алена Петровна ловко подавали ароматные золотистые блины, пышные пирожки и пахучие кулебяки.

Все притихли, взирая на это действо. Михалыч смотрел на миски с горками маслянисто поблескивающих поджаристых блинов, и взгляд его становился таким же маслянистым. От восторга он громко сглотнул слюнки и предвкушающе крякнул, а Фарида зашипела и сердито ткнула его локтем в бок.

Алена Петровна заметила это и поставила поближе к нему вазочку с кусочками слабосоленой семги. И вторую, с икрой, тоже. Лицо Михалыча аж потеплело от предвкушения. Зато жена его сидела, поджав губы, и неодобрительно смотрела на всю эту суету, а особенно на тетю Нину.

И в этот момент Пивасик со своего насеста заверещал противным голосом:

— В вечерних ресторанах, в парижских балаганах, в дешевом электрическом раю…

Фарида почему-то приняла это на свой счет, вспыхнула и сквозь зубы процедила:

— Животные на кухне — это же антисанитария! Ну ничего, дайте мне время, и я наведу здесь порядок.

Это услышала Алиса Олеговна и, прищурившись, фыркнула:

— Я не знаю, где вы собираетесь наводить порядок, но в моем санатории порядок буду наводить я!

— Да что ты такое несешь, овца? — вспыхнула супруга Михалыча и резко вскочила со стула, опрокинув при этом чашку с чаем. — Да ты вообще здесь никто! Ты даже доли процента не вкладывала, а туда же — «мой санаторий»! Приехала тут на готовенькое!