— А теперь давайте все-таки отдадим дань пище. Вон как Нина Илларионовна и Алена Петровна расстарались. Нехорошо обижать хозяек. Угощайтесь, господа. Приятного аппетита.

Но не тут-то было.

— Извините, — ледяным тоном произнесла жена Михалыча, брезгливо отодвигая тарелку, — я не привыкла есть в хлеву. И вообще, где здесь туалет? Надеюсь, он у вас не на улице с дыркой в полу, как в прошлом веке?

Алиса Олеговна осуждающе фыркнула:

— Можете прогуляться до центрального корпуса, там изысканный сортир с золотым унитазом, специально для таких вот прынцесс.

— Осторожнее со словами, пупсик, — не выдержал Михалыч, вставая и буквально нависая над столом. — Я тебя, Алиса Олеговна, знаю давно. И прекрасно помню, как ты по головам шла ради своей этой галереи. Но здесь это со мной не пройдет! Так и знай!

— Я попрошу не оскорблять даму! — взвизгнул Виталик. — Подбирайте выражения!

— А ну не лезь! — рявкнул Михалыч на него. — В нулевых мы таких дам по кабакам подбирали! Короче, мы сами разберемся, без сопливых. — И, повернувшись ко мне, добавил: — А ты, Сергей, не думай, что выступил и все тебе позволено. Забыл, кем был и откуда вылез? Да и вообще, твоя эта методичка от мертвого академика — говенное говно, и ее можно тыщу раз переписать и повторить. Ничего страшного, наймем специалистов, и через месяц у нас будет своя программа. Еще получше. А вот ты останешься в пролете. И вообще, я был о тебе лучшего мнения!

К сожалению, сказал он все это не понарошку, а действительно так считая, а в выражениях не сдерживался, очевидно, чтобы не уронить авторитет в глазах присутствующих. К примеру, того же Чингиза, который сейчас прикинулся ветошью и перестал пережевывать пирожок.

Михалыч меня разочаровал, так внезапно переобувшись в прыжке, но я сдержал внутренний клокот и внешне остался абсолютно спокойным.

— Ничего не выйдет, — сказал я. — Эта методика запатентована, и каждый шаг ее повторения — преступление. Называется «плагиат». Так что ничего у вас не выйдет, господа инвесторы-чудотворцы. И будет этот санаторий таким же безликим, как все остальные на просторах нашей необъятной родины. И если в ваши спа-салоны еще едут, потому что рядом с домом, то из Казани сюда, ради того чтобы получить стандартный массаж, тащиться никто не будет.

— А по твоей методике — будут? — попытался уязвить меня Виталик.

Отвечать ему не хотелось, невелика пташка, но на мне скрестились все взгляды, и я сказал:

— Да! Ради моих массажей будут, — слова «моих массажей» я подчеркнул голосом. — Сюда будут ехать за чудом. За здоровьем. И именно ко мне. Если кто не верит, могу продемонстрировать.

Михалыч замер, переваривая услышанное. Супруга его, побледнев, схватила мужа за локоть и прошипела:

— Я же говорила тебе — не связывайся с ним! А ты: «Договоримся, все будет нормально». Надо было Чингиза…

— Заткнись! — рявкнул Михалыч, и все с удивлением увидели, как могучего вида мужик сорвался на свою дородную, но все еще привлекательную супругу — похоже, впервые на людях.

Та отшатнулась, как от удара, и в ее глазах блеснули слезы.

— Высокие отношения, — громко и насмешливо изрекла Алиса Олеговна, с наслаждением откусывая кусок блина. — У вас там, случайно, развод не намечается? Я знаю хорошего адвоката, могу скинуть телефончик.

— Алиска, еще одно слово, и ты очень пожалеешь, — зло процедил Михалыч, но было видно, что внутри его бушует настоящая буря.

Тут вмешалась Ева. Она вскочила из-за стола и, глядя прямо на мачеху, сказала:

— Ну вот зачем вы постоянно отца настраиваете?! Ладно бы на что нормальное. Ведь с этим санаторием был хороший проект с перспективой, а теперь что получится?!

— Ты гля! Рот она разевает! — возмутилась мачеха и, забыв про вилку с куском рыбы, махнула рукой.

Жареный минтай угодил Алисе Олеговне прямо в лоб, оставив там маслянисто поблескивающее пятно. Та от неожиданности икнула, и кусок блина с ее вилки сорвался и плюхнулся прямо в сметану, щедро забрызгав дизайнерский пиджак и шелковый шарфик Виталика. Тот вскочил и возмущенно запричитал, пытаясь оттереть пятна кухонным полотенцем, которое вырвал из рук застывшей в изумлении тети Нины.

На кухне воцарился полный хаос. Кто-то визжал, кто-то пытался вытереться салфеткой, Чингиз уже откровенно ржал, а я понял, что момент истины наступил.

И хлопнул ладонью по столу так, что чашки подскочили.

— ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ! — заорал я. — Ева, сядь! Вы! — Я показал на Фариду. — Уберите руки от Алисы Олеговны. Михалыч, остынь! А ты, Виталик, помолчи!

Они затихли, удивленные моим напором. Я сказал, впечатывая каждое слово:

— Еще один крик — и я выхожу из проекта. Вам все ясно? Санатория не будет вообще! Зарубите это на носу.

— Ты пожалеешь, скотина, — пробормотала жена Михалыча так, чтобы все услышали, но закончила с предательской дрожью.