Ростом она была почти что с Хэмиша. На плечи ей спадали каштановые волосы, вьющиеся от природы, а белки огромных карих глаз немного отливали голубым. Губы у нее были тонкие, а улыбаясь, она обнажала крупные белоснежные зубы. Хэмишу показалось, что ей около сорока пяти. Ее муж, крупный увалень с лицом потрепанного жизнью клоуна, кажется, недавно сбросил вес на строгой диете. Это было видно по обвисшей коже – когда-то она явно обтягивала тучную фигуру. У него были черные глазки, большой рот и приплюснутый нос.

– Вы как, справляетесь? – спросил Хэмиш.

– Стараемся, – вздохнула Трикси. – Но жара ужасная. Мы этот фургон сами наняли, на перевозчиков денег не хватило, так что приходится самим справляться… понемножку. – Она округлила глаза, поджала губы и беспомощно всплеснула руками.

– Давайте помогу, – сказал Хэмиш. Он снял фуражку и закатал рукава голубой форменной рубашки.

– Ой, как хорошо! – воскликнула Трикси. – Пол у меня, бедненький, совсем ничего не может. – Она говорила с каким-то придыханием, и в ее голосе слышались плаксивые нотки выговора кокни.

Хэмиш покосился на Пола – мало кому понравится, когда про него так говорят, – но здоровяк благостно улыбался.

Хэмиш только рад был отвлечься от своих забот, так что трудился не покладая рук. Они с Полом заносили в дом мебель и всяческие безделушки, а Трикси расхаживала по комнатам и указывала, куда что поставить.

– Мебели маловато, – заметила она. – Мы оба безработные, на пособии, решили – откроем в доме пансион.

– Ну, если постараетесь, может, застанете туристов в июле – августе, – сказал Хэмиш. – А если хотите подержанную мебель – это вам в Алнесс, есть там хороший магазинчик. Ехать, конечно, далековато, но…

Трикси снова поджала губы.

– У нас на мебель уже ничего-ничего не осталось, – сказала она. – Я думала, может, местные поделятся чем-нибудь ненужным.

– Возможно, у меня что найдется, – сказал Хэмиш. – Давайте зайдем в участок, как закончим, я для вас что-нибудь состряпаю.

О приглашении он пожалел мгновенно. Тщеславие ему было несвойственно, но все же он заподозрил, что Трикси с ним заигрывает. Она то и дело одаряла его знаками внимания – то задевала будто случайно, то подчеркнуто улыбалась.

Когда Томасы явились в участок, Хэмиш пожалел еще сильнее. Пока он возился на кухне, Трикси бродила по дому и заглядывала в другие комнаты без спросу. Когда она вернулась, щеки у нее слегка разрумянились, а глаза округлились до предела.

– Я заметила, вы не зажигаете камин, – начала она, – а у вас там такое старенькое ведерко для угля… У нас вот такого нет. – Она грустно улыбнулась. – Денег не хватило.

Ведерко Хэмишу подарила тетка. Оно было еще восемнадцатого века, с эмалевыми вставками, и он им весьма дорожил. Но глаза Трикси будто затягивали в омут, и отчего-то ему стоило большого труда покачать головой и сказать:

– Но зимой-то оно мне нужно. С чего мне жечь камин в жару?

Затем Трикси принялась за кухонные полки. Она схватила банку клубничного джема и прочла этикетку.

– Ой, Пол, смотри, клубничный! Еще и домашний. Обожаю домашний джем.

– Возьмите себе, – предложил Хэмиш.

Она бросилась на него с объятиями.

– Какой же вы душка! – воскликнула она.

Хэмиш вывернулся из ее рук и пошел накрывать на стол.

Трикси ему не понравилась, но почему так сильно – он пока не понимал. Внимание Хэмиша переключилось на Пола. Здоровяк сказал, что они с женой устали бегать как белки в колесе и решили отправиться в шотландские горы, попробовать себя в работе с туристами.

– В доме, конечно, есть над чем поработать, – продолжил он, – но, думаю, мы быстро разберемся, а потом я, может, разобью огород, чтобы выращивать овощи на продажу. Участок у нас большой.

– Одна беда, – сказал Хэмиш, отводя в сторону длинные ноги, поскольку Трикси прижалась к нему коленями. – Лето у нас в последнее время так себе, народ за границу в отпуск едет. Но с другой стороны, аэропорты теперь так забиты, что кто-то предпочитает путешествовать по Британии – это я в новостях слышал. Так что, может, вам и повезло.

– Мы уже дали объявления в «Вестник Глазго» и «Шотландец», – сказала Трикси, – о том, что ищем постояльцев на июль и август.

Хэмишу показалось странным, что при всей нехватке денег у них нашлось на что подавать объявления в газеты. К тому же июнь уже подходил к концу. Трикси и Полу пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы пансион открылся вовремя.

Вставая из-за стола, Трикси спросила:

– Надеюсь, я не слишком вас обременю, но, может, у вас есть лишняя мебель? Она все-таки вся казенная.

– Полиция предоставляет только стул, письменный стол, шкаф для бумаг и телефон, – сказал Хэмиш. – В жилых комнатах все за мой счет. Сейчас у меня нет времени, но, если что-нибудь найдется, обязательно скажу.

Он проводил их до двери и вздохнул с облегчением. И только тогда, провожая их взглядом, с содроганием осознал, что погода переменилась. Воздух напитался влагой, и солнце скрылось за тонкой облачной пеленой. Хэмиш принялся неторопливо расхаживать по лужайке перед полицейским участком, не сводя глаз с залива.